— Это будет не обыкновенное войско, братья! Сонмы ангелов будут в рядах наших, и впереди — могучий воин, Микаэль21! А если сам Бог Израилев с нами, то кто, кто против нас?! Сорок лет продлится эта война, — продолжал он, — и многие падут, но мечи праведников пожрут грешную плоть, и Израиль воцарится навечно, и тогда Микаэль вернет к жизни всех наших мертвых, потому что. — тут Зрубавель понизил голос, — потому что он-то и есть Машиах! Он уже среди нас, но только с началом войны он откроется Израилю и миру. Пока же наши мудрецы знают только, что он — из Дома Давидова, как и было предсказано. Ты тоже из Дома Давидова — ты и твой сын, Еошуа. Понимаешь, что это значит?
Йосэф отрицательно мотнул головой.
— Это значит, — наклонился к нему Зрубавель, — что и ты должен быть в наших рядах! Вы оба! Машиах явит себя только тогда, когда все мы соберемся вместе для последнего боя!
Вязкая тишина повисла в мастерской, тени от лампы метались по стенам. Наконец Йосэф сказал:
— Послушай, брат. Я всегда думал, что приход Машиаха — это победа Царства Божия на Земле… Все отвратятся от зла, снова явятся деревья из Эдема, и настанет чудесное благополучие, не будет ни голода, ни болезней. Почему для этого нужна война длиной в сорок лет? Мы с тобой просто не доживем до ее окончания, а Еошуа будет уже старик. Кому все это нужно?!
— Я же сказал тебе, — в голосе Зрубавеля послышалось раздражение, — в конце времен Машиах свершит суд: нечестивые погибнут, а праведники оживут!.. Я вижу, ты забыл Учение, Йосэф. Ты спустился в Мицраим, полный чужих божков, и забыл Учение. Разве миром отцы наших отцов вышли отсюда в свое время? Разве миром нам досталась земля Кнаана? Тогда нас вел Всевышний, поведет он и сейчас. И потому не мир пришел я принести тебе, но меч! — Зрубавель распахнул плащ, и под мышкой на перевязи у него оказался короткий и широкий римский клинок. Йосэф и Ясон в замешательстве смотрели на него.
— Через три дня, на исходе шаббата, я отправляюсь в Гелиополь, — сказал Зрубавель, — и ты, Йосэф, пойдешь со мной. Мне нужен спутник из местных жителей. Прикажи своей женщине собрать тебя в дорогу — мы выйдем сразу же после вечерней молитвы. И не переживай — меч найдется и для тебя.
— Так ты и твои братья утверждаете, — молвил он, — что Старый Завет, заключенный с Ноахом, Авраамом, Ицхаком, Йаковом и Моше — нарушен?
— Да, господин Филон, нарушен безвозвратно, и нарушается ежедневно огромным числом сынов Израиля. Недостойные служат в Храме, недостойные проповедуют в синагогах. Только праведники, Сыны Цадока, избранники Израиля, ушедшие в страну Дамаска, спасутся, ибо с ними заключен Новый Завет! Только они спасутся в день взыскания, а остальные будут преданы мечу, когда придет Машиах Аарона и Израиля!
— Преданы мечу? — Филон удивленно поднял брови, глядя снизу вверх на собеседника, — Ты считаешь, что Машиах станет убивать евреев? Пусть даже и оступившихся?
Собеседник Филона почтительно ссутулился, чтобы сгладить разницу в росте.
— Разумеется, нет, мой господин, — ответил он, — Тексты, написанные нашими учителями, нужно всегда понимать аллегорически, ибо в них тесно словам, но просторно мыслям. Конечно, речь не идет о том, что евреи станут убивать евреев — мы будем искоренять духовную скверну, мы отсечем ту часть еврейской души, что склонилась к Кривде, и повернем оставшуюся к Правде!
Собеседники говорили на арамейском: Филон с сильным греческим акцентом, а его спутник — на старом добром языке холмов Галилеи.
— Аллегория… — это слово Филон произнес по-гречески, — Что ж, это хороший метод. А теперь, друг мой, расскажи мне побольше о Единстве: как вы живете? Соблюдаете ли Закон Учителя нашего Моше? — и Филон жестом пригласил собеседника присесть на широкую каменную скамью, уже высохшую после прошедшего недавно небольшого дождя.
Спутник Филона достал из-под плаща свиток, тщательно упакованный в кожу и льняной холст, развернул его и ловко прокрутил почти к самому концу.
— Ты можешь взглянуть сам, мой господин. Это — Устав нашей общины, здесь все сказано.
Филон почтительно и бережно принял свиток, как сандак22 на обряде обрезания принимает на руки младенца. Некоторое время он вглядывался в развернутый перед ним текст, а потом произнес с сожалением:
— Я не владею древним языком, друг мой. Буквы знакомы мне, но они не складываются в осмысленные слова… — и Филон также бережно вернул свиток обратно, — Расскажи мне обо всем сам.
— Греки называют нас "ессеи", но мы — Следующие Пути, Сыны Цадока, которые хранят Закон, полученный от Всевышнего через Моше-Учителя, дабы любить все то, что Он избрал, и ненавидеть все, что Он отверг, чтобы удаляться от всякого зла и прилепляться ко всем благим делам. Мы — воины в походе, мы ждем своего часа победы, и мы не постоим за ценой. И потому каждый, кто поднимается в Единство, должен внести все свое знание, всю свою силу и все свое имущество в общину Бога, дабы очиститься от всех прошлых грехов. А если найдется такой, который солжет относительно своего имущества, и это станет известно, то отделят его от чистоты старших на один год, и будет наказан на четверть своего хлеба. Ибо легче продеть корабельный канат в игольное ушко, чем богатому войти в Царствие Божие, Царствие Машиаха!