Собеседники беззвучно посмеялись соленой шутке, потом один из них спросил:
— А что с этим плотником, как бишь его… Йосэф?
— С ним все будет в порядке, — ответил тот, кто утром беседовал с Филоном, — Мне удалось его хорошенько припугнуть, так что он пойдет с нами в Гелиополь, как овечка за пастырем. И там мы опробуем его в деле. Надеюсь, он вернется вместе с нами, достойным звания Сына Света. или же не вернется вовсе. Барух Ата, Адонай Элоэйну24. — забормотал он древние слова благословления трапезы.
— Амэн, — негромко откликнулись остальные.
Римская Империя, Египет, город Александрия
Год 64 AD (от Рождества Христова, согласно Юлианскому календарю)
Год DCCCXVII (817) a.u.c. (от основания Рима, согласно римскому календарю)
Год 3824 (от сотворения мира, согласно еврейскому календарю)
Кончилась зима, из сердца пустыни подули первые горячие ветры — хамсины, когда воздух наполняется рыжей пылью и разогревается, будто в хорошо растопленном очаге. В один из таких дней Йосэф вернулся домой. Когда он вошел, Мирьям не сразу узнала его: так изменился муж за те долгие недели, что она не видела его. Он сильно похудел, на загорелом обветренном лице появились морщины. Мирьям потянулась к нему с объятиями, как это было заведено между ними, если Йосэф возвращался домой издалека, но он остановил ее взглядом, и она замерла — это был взгляд не того Йосэфа, которого она знала. Он даже не сказал ей ни слова — молча снял плащ, сел на лавку, принялся расшнуровывать сандалии. Зато с ней заговорил вошедший вместе с Йосэфом Зрубавель — и заговорил необычно веселым голосом, глядя прямо на Мирьям, чего раньше почти никогда не делал:
— Мир и благословление тебе, жена Йосэфа Галилейского! Встречай своего праведного мужа, принеси ему напиться с дороги, омой его усталые ноги водой с душистыми травами, ибо он вернулся с победой!
За вечерней трапезой, когда и Ясон вернулся с занятий в Мусейоне, Зрубавель по-прежнему сидел на почетном месте, одесную хозяина, и снова был торжественно-весел и говорлив, но на этот раз обращался по преимуществу к Ясону, а Мирьям почти не замечал. Перед ужином Йосэф, ничего не объясняя, потребовал от Мирьям, чтобы на столе не было ни мяса, ни вина, а также ничего запретного или подозрительного, и ей пришлось изрядно похлопотать, чтобы собрать из оставшихся продуктов приличную трапезу. Перед едой Йосэф произнес благословление по всем правилам, и Зрубавель поглядывал на него с одобрением, а Мирьям и Ясон недоумевали: раньше отец делал так только по Шаббатам и праздникам.
— Что же ты изучаешь, юноша, вместо того, чтобы все время помогать отцу? — спросил Зрубавель у Ясона.
— Сегодня мы изучали, как вычислить площадь треугольника по длинам его сторон, а затем — законы Империи, принятые Сенатом.
— Ты тратишь свое время впустую, Еошуа бен-Йосэф, — с укоризной сказал Зрубавель, — Тебе ни к чему эти знания. Когда придет Машиах, империя киттим будет сметена в один день, и даже памяти не останется ни о ней, ни о ее законах. Что же до треугольников… эти науки для ремесленников, тебе они тем более не надобны. Знаешь ли ты, что, когда евреи исполняют волю Бога, их работа исполняется другими? Это значит, что если каждый из нас станет исполнять каждую букву данного нам Закона — настанет Царство Божие, придет Машиах, и гои станут исполнять любую работу, какая нам потребуется! Так устроен мир: мы должны служить Богу, а они должны служить нам. Не забывай: ты — юноша из дома самого Давида-царя, и от тебя тоже зависит, как быстро придет Машиах! Бери пример со своего отца — его душа уже обратилась к Правде! Знаешь, какое имя он заслужил после нашего похода в Гелиополь? Пантера!
— Он хлопнул Йосэфа по спине, — Йосэф-Пантера, так ты должен отныне называть отца! А знаешь, почему? Сейчас я расскажу тебе!
Зрубавель отпил воды из кубка и откусил белого соленого сыра, несколько крошек застряло в его черной, с проседью, бороде.
— Мы пришли в Гелиополь, чтобы проверить чистоту тамошнего иудейского Храма. Храм, что и говорить, красив — почти такой же, как и Ерушалаимский. Здешние лицемеры не пожалели мрамора и золота на его украшение. Но, по сути своей, это не Храм, а прибежище слуг Велиала: службу они ведут не на священном языке, а на койне, даже без таргумов25! И главное — менора26 у них подвешена к потолку, будто туша барана над углями! — Зрубавель в гневе стукнул кулаком по столу, — А в храмовом дворе, куда открыт доступ даже гоям, полно торговцев! Продают жертвенных животных, продают пищу, которую они считают разрешенной, меняют монеты! Монеты с профилем каезара — в Храме Всевышнего! Они делают чуждую работу и даже не ведают, что творят, но не будет им за это прощения, ибо каезару — каезарово, а Богу — Богово! Но мы — мы покарали их! Разогнали торгующих нечестивцев и схватились со стражей. Я бился с одним из них, и он опрокинул меня на землю, тут бы мне и пришел конец — но брат Йосэф спас меня! — он снова хлопнул Йосэфа по спине, а тот вдруг помрачнел, глядя вниз, — Йосэф прыгнул на него сзади, будто пантера, и пронзил его своим клинком! В тот день он и стал достоин имени Пантера!
26