Мирьям в ужасе прикрыла рот рукой: ее добрый Йосэф — убийца! Ясон сидел в ошеломлении: убийство храмового стражника — crimina27. наказание за это — распятие на кресте… А Зрубавель, глядя на них и указывая пальцем на Йосэфа, сказал:
— Гордитесь им, вашим отцом и мужем! Его руку направил сам Всевышний! И знайте — имя Пантера еще прогремит по всей Иудее, когда вы все вернетесь в Эрец-А-Кодеш! Близится день, и многие тогда захотят встать с мечом в руках рядом с Микаэлем и его воинством небесным, но не всем будет позволено, ибо много званых, но мало избранных!
— Почему, Йоси, почему?
Йосэф сидел, низко опустив голову, не глядя на жену.
— У меня не было выбора, я должен был защитить его, он — праведник.
— Почему он сказал, что мы вернемся в Иудею?
— Потому что мы вернемся туда, — Йосэф поднял голову, и Мирьям увидела в его глазах тот же блеск, что и у Зрубавеля, — Ты должна понять, Мири: спуститься в Мицраим было ошибкой. Я был молод, я был напуган: за вас, за себя… тогда я струсил, и сейчас мне стыдно. Но еще не все потеряно: мы вернемся, и все будет по-другому!
— Зачем, Йоси? Куда мы вернемся, что мы будем там делать? У нас там ничего и никого не осталось.
— Мы станем частью общины Единства всего лишь после трех лет испытательного срока! Мы будем жить вместе с другими братьями! Правда, — тут Йосэф замялся, —
тебе придется жить отдельно. в общинах Единства нет женщин. но ты не останешься одна, мы будем видеться, я буду поддерживать тебя!
— Йоси, что ты такое говоришь.
— Мири, пойми, — Йосэф заговорил тише, — ты просто многого не знаешь, но.
Зрубавель давал мне читать священные тексты Учителя Праведности, и много рассказывал, и другие братья тоже. Я не должен говорить об этом никому, даже тебе,
но все же. Послушай, наш мир очень скоро изменится. Придет Машиах, и нам всем, а особенно мужам из дома Давида, придется воевать, но. да не плачь ты, дослушай! Это будет совсем не такая война, которую мы знаем! Мы, Сыны Света, победим всех, и победим легко, и даже те, кто падет в битве, потом возвратятся к жизни. А какая после войны настанет жизнь, Мири, ты даже не можешь себе представить! Всего будет вдоволь, не будет нужды и болезней, не нужно будет работать, не будет власти гоев над Израилем — наоборот, Израиль воцарится навечно!
— Не знаю, Йоси. Мне трудно все это понять, но. я боюсь Зрубавеля. Он не похож на праведника.
— Он праведник, Мири, самый настоящий. И тебе не нужно ничего понимать — нужно верить. Тот, кто сомневается в слове Божьем — отвергает самого Бога, и нет большего греха, чем этот! Ты должна просто следовать за мной, потому что мой удел в будущем мире — это и твой удел.
— Яс тобой, Йоси, но может быть, не нужно уезжать отсюда? У нас все наладилось, и Ясон учится.
— Именно ради Еошуа, ради его будущего мы и должны уехать, как ты не понимаешь! Кем он станет здесь — греком? Забудет о своих корнях? Не сможет сражаться бок о бок с воинством небесным? Лишится удела в будущем мире? А в общине — о, в общине он станет изучать Закон, будет лучшим учеником мудрейших!
— Ох, Йоси… Пообещай мне, что ты никого не будешь больше убивать!
Лицо Йосэфа перекосила страдальческая гримаса.
— Не напоминай мне об этом, Мири. Я сделал то, что должно, но это было ужасно. Я до сих пор чувствую тошноту, когда вспоминаю, как я. как я проткнул его. и этот звук. — он закрыл лицо руками, — Я вижу его во сне, понимаешь? Его лицо. того стражника. когда он перевернулся и посмотрел на меня. — и Йосэф застонал, как от зубной боли.
Мири коснулась его руки и погладила по плечу.
— Все уже прошло, милый. просто забудь об этом. не ходи больше никуда с Зрубавелем, прогони его, и все будет хорошо, все будет как раньше.