– Как так? – вот теперь я, действительно, удивился: в наше время обучение было почти культом! Святейшая обязанность каждого человека – заботиться о своем образовании, постоянном апгрейде1 навыков и знаний.
– Ну… Раньше ходила, но потом меня забрали из-за… инцидента, – Лиана зарылась лицом в колени, давая понять, что не желает говорить на острую тему.
– Тогда, не знаю, с подругами? Или с мамой, – я понимал, что мои идеи никуда не годятся, но и выступать в качестве психолога не хотел, да и не мог – не было у меня такой квалификации.
– Иди, ты же хотел уйти, – пробормотала она, не поднимая головы. Мне даже показалось, что я ослышался.
– Что? – переспросил я, как идиот.
Лиана подняла глаза над коленями, я заметил, что у них какой-то странный цвет – то ли темно-сиреневый, то ли карий с синим неоновым подцветом.
– Иди, Вэл. Еще увидимся.
Меня мгновенно выкинуло из симуляции. Я резко снял с виска накладку виртуальной реальности и вскочил, будто ужаленный скорпионом. Не понимая, что произошло, я начал озираться по сторонам: темный зал с рядами полулежачих кресел, на большей части из которых находились люди, в основном – молодые ребята, не способные купить личную VR-установку2. Еще не придя в себя, я закричал:
– Майлз! Майлз, мать твою, ты где?
Я заметил движение на некоторых креслах около себя, оно постепенно расходилось все дальше, будто круги на воде. Люди нехотя открывали глаза и приподнимались, недовольные резким завершением Терапии. Хотя, как я догадывался, лишь часть из них проводила время за стандартной Терапией – медитировали в одиночестве в лесу около живописного ручья или общались с сеть-психологом в уединенном месте, которое придумали сами; другая же часть с головой погружалась в пучину Содома и Гоморры, что было так по-человечески естественно, однако, порицаемо обществом.
– Вэл, ты спятил? – донесся голос Кира с соседнего кресла. Он смотрел на меня непонимающе: здесь не было принято кричать, Зал Терапии – место уединения, релаксации, люди приходят сюда за спокойствием, которое не могут обрести в реальной жизни.
– Прости, – я небрежно потрепал друга по плечу и начал аккуратно пробираться к передним рядам, где обычно находился Майлз. Я видел, как люди провожали меня осуждающими взглядами и надевали обратно VR-накладки, погружаясь каждый в свой виртмир3. Я дошел до кресла, где лежал Майлз, директор этой «временной богадельни». Я был растерян и зол, и все же, не знал, что ему сказать. Накладка создавала почти неразличимое зеркальное сияние вокруг головы Майлза: странный артефакт, доставшийся в наследство от прошлых поколений, когда лишь избранные имели постоянный доступ к ИНС4 и виртуальной реальности, отключаясь от происходящего и ставя окружающих в тупик; сейчас же никого не удивлял секундный «уход в себя» даже во время оживленной беседы. Я наклонился, чтобы не будить остальных.
– Майлз, – прошептал я. Его лицо было спокойным и молодым, впрочем, как у большинства. Он был альбиносом, что совсем не делало его вид неприятным или пугающим; даже его красноватые глаза казались мне скорее загадочными, чем странными. Я перевел взгляд на сияние и увидел свое искаженное сферическое отражение – в этой сфере мои каштановые волосы затянулись в какой-то слишком высокий узел, а зеленые глаза неестественно расползлись по смешно-округлившемуся лицу. «Чиполлино» – всплыло в памяти забытое слово, кажется, из детской книжки. – Майлз, проснись.
Мне не хотелось нажимать Reset5 на его установке, но и будить окружающих очередным громким возгласом было довольно постыдно. Поэтому я осторожно потрепал Майлза за руку, отчего он заерзал в кресле и открыл глаза.
– Вэл? Что случилось? – он снял накладку и бережно положил ее в соответствующее углубление на установке.
– Можно тебя в… – я показал на его коморку, которая была не то кабинетом, не то мастерской, но выглядела, скорее, как кабина древнего космоплана с кучей аппаратуры, нежели обычный офис директора.
– А ты не мог добавить меня в диалог? – недоуменно поинтересовался он, прищурив красноватые глаза.
Конечно. Логично. Но что-то выбросило меня из виртуальной реальности, и я совершенно опешил и не догадался, что можно надеть VR-накладку обратно и вызвать Майлза в диалог. Вместо этого я совершил акт вандализма по отношению к другим присутствующим, разбудив многих своими животными воплями. На миг мне стало стыдно.
Майлз, покачав головой, бесшумно поднялся с кресла и грациозно пошел в сторону своего офиса, я проследовал за ним. Вообще, он был весьма утонченной персоной, что наводило на мысли о его сексуальной ориентации, но никто никогда не видел его ни с мужчиной, ни с женщиной, а спрашивать об этом в нашем обществе было вульгарно и грубо – личная жизнь не касалась никого. Зато как директор Зала Терапии он был великолепен. Майлз всегда был в доступе: пока другие находились на Терапии, он следил за происходящим, любое изменение параметров посетителей сверх нормы – пульс, давление, частота дыхания, температура – и он запускал автономную диагностику подозрительной VR-установки. Скорее всего, ему были известны сюжеты каждой установки в конкретный момент, но он никогда не давал усомниться в приватности и конфиденциальности Терапии.