— Да Христосъ съ вами! величайте кого хотите; лишь бы весело всѣмъ было.
— Нѣтъ, ни гостей не станемъ величать теперь: надо жениха съ невѣстою.
И запѣли, какъ матушка родная уговаривала свою доченьку посадить мила дружка на кроватушку,
Добрый молодецъ (по пѣснѣ), тряхнувъ кудрями, такъ отвѣчалъ:
Пропѣли, тогда стали отецъ-мать благословлять жениха-невѣету поной.
Стало быть конецъ и дѣвичнику…
Скоро сказка сказывается, да не скоро дѣло дѣлается. Долго-ли, коротко-ли, а дѣвичникъ справили и надо искать ночлега. Мои собесѣдники, кто вполпьяна, а кто и совсѣмъ пьянъ; какъ такъ ни разговаривай, а оставаться нельзя: надо было или цѣловаться, или драться; я хе въ то время ни имѣлъ охоты ни къ тому, ни къ другому, а потому счелъ за лучшее — уйти.
Опятъ пошелъ я стороною незнакомою… А ночь — хоть деньги считай!.. Вышелъ я изъ избы и пошелъ въ городъ. Только что я вышелъ на дорогу — мнѣ большой обозъ порожнякомъ по пути.
— Путь во Богѣ! крикнули изъ обоза мнѣ.
— Путь во Христѣ! отвѣтилъ я, снявши шапку и поклонившись міру.
— Куда Богъ несетъ?
— Въ городъ.
— Въ городъ?
— Да, въ городъ.
— Садись! Мало подвеземъ, заговорили мужики:- садись… садись, мало подвеземъ.
Я сѣлъ.
— Отколь, человѣкъ? спросилъ меня мужикъ, съ которымъ я сѣлъ, на сани.
— Изъ-подъ Москвы.
— А! Изъ-подъ Москвы?
— Изъ-подъ Москвы?…
— Ну, да, изъ-подъ Москвы.
— Гм… гмъ…
— А вы откуда?
— А мы изъ Жигаловки! отвѣтилъ тотъ съ достоинствомъ.
— Гдѣ эта Жигаловка?
Мужикъ посмотрѣлъ на меня не то съ презрѣніемъ, не то съ недоумѣніемъ.
— Гдѣ Жигаловка?
— Да, гдѣ Жигаловка?!
— Жигаловка?
— Да, Жигаловка.
— Да развѣ въ Москвѣ не знаютъ про Сергѣя Жигаловскаго?
— Можетъ и знаютъ; только я не слыхалъ.
— А вотъ какой у насъ Серега: дай ему цѣлковый: «поди за водкой!» — «Я водки не хочу!..» А водку любитъ: — во! Душа!.. «Да пожалусто… душа!..» Слѣзетъ съ печки:. «Ну, дай пошлю…» — Выйдетъ на крылечко, посмотритъ: есть кто, пошлетъ, а нѣтъ — самъ ни за какія тысячи не пойдетъ.
— Ужь будто и совсѣмъ не пойдетъ? спросилъ я, будто не довѣряя его словамъ.
— Да ты знаешь, какъ онъ живетъ?
— Нѣтъ, не знаю.
— А вотъ какъ: живетъ онъ въ лѣсу… Дрова, значитъ, рукой подать… Палкой швырнуть — докинешь… Холодно ужъ избѣ, дѣться не куда. Онъ пойдетъ, дровъ нарубитъ, печку стопитъ. Станетъ въ избѣ холодно, онъ на печку взлѣзетъ; на печкѣ холодно, онъ въ самую печку проползетъ! Вотъ какой! Станетъ холодно въ печкѣ, онъ опять дровъ охапку нарубитъ. Вотъ какой!.. А въ Москвѣ будто не знаютъ Жигаловскаго Серегу?
— Должно быть знаютъ, недовѣрчиво отвѣчалъ я:- только я не знаю.
— Вѣрное слово говорю: знаютъ.
Ми немножко помолчали.
— А вы куда ѣдете? спросилъ я моего спутника по дорогѣ.
— А мы въ лѣсъ ѣдемъ, любящій [3] человѣкъ; въ казенный лѣсъ…
— Зачѣмъ?…
— А дровецъ нарубить.
— Лѣсъ-то казенный?!
— Казенный, другъ любящій!
— Братцы, дѣло плохо!
— А чѣмъ плохо?
— Лѣсъ-то казенный, а не твой!? По закону будетъ это кража.
— Вона, куда заѣхалъ!..
— Да какъ же?
— Ворами насъ не обзывай! Мы не воры! спроси по околодку: былъ у насъ воръ?
— Да это хоть и такъ…
— А какъ же?
— Вѣдь лѣсъ-то казенный?
— А садилъ лѣсъ-то это нибудь? Твой лѣсъ-то садилъ это?
— Да… ты…
— То-то и есть. Божья благодать — для всѣхъ, какъ есть для всѣхъ!
— Ты должонъ возчувствовать! заговорилъ убѣдительно старикъ, одинъ изъ обоза. — Ты это возчувствуй: кто работаетъ, тому за работу, за его потъ значитъ, и плата идетъ. Вотъ къ примѣру пахотьбу взять: ты вспахалъ, взборонилъ, засѣялъ; опять запахалъ; ждешь цѣлый годъ, что Господь зародитъ. Зародитъ Господь — не вотъ возьмешь!.. А ты ее въ самое горячее времячко сожни, свяжи, да въ копны положи… Вотъ ежели тѣ копны взять — кража!.. За эту кражу передъ Богомъ отвѣтъ должонъ будешь держать!.. Для того должонъ будешь отвѣтъ держать, что здѣсь, на той копнѣ, потъ, кровь человѣчья лежитъ… Я работалъ, трудился, ночей не досыпалъ, а ты взялъ ее матушку да м поднялъ! Моя слезы на тебѣ взыщутся!.. А лѣсъ, ты говоришь: кто его садилъ? — Богъ! — Кто его берегъ-ростилъ? — Все таки Богъ!.. Такъ ты не моги говорить, что твой лѣсъ: лѣсъ Божій!.. Спроси у стариковъ: «Чей лѣсъ?» — Лѣсъ въѣзжій! скажутъ тебѣ тѣ старики.
3
Эта форма глагола любящій мнѣ встрѣчалась нѣсколько разъ въ Орловской, Рязанской, Тульской, Воронежской губ., частію въ Калужской., вообще въ черноземной полосѣ. И мнѣ кажется, что не можетъ быть болѣе комплимента, какъ сказать, что ты такой человѣкъ, который можетъ любить. Авт.