«Отдельные покои» Секретного дома резко отличались друг от друга. «В камере № 1 было два окна без решеток, еще одно окно — заложенное кирпичом, при ней — прихожая комната с изразцовой печью. Камера № 2 отличалась от первой лишь тем, что в окнах были решетки. Обстановку этих камер составляли кровати с полупуховыми перинами, с двумя полупуховыми подушками, со стегаными ситцевыми одеялами, два кресла, мягкий стул, ломберный стол, стенное зеркало в золоченой раме, кушетка (канапе) в 1-й камере, два крашеных стола, на которых располагались хрустальная чернильница в жестяном ящике, медные подсвечники, столовая посуда — миски, тарелки, серебряные ложки, вилки, ножи, стаканы, рюмки, графины, чайные приборы. Несомненно, эти помещения предназначались для размещения тюремного начальства. Менее роскошными были камеры 3–5, еще менее — 6-12. Камеры 13–20 имели простые стол и стул, на кровати — тюфяк (в трех камерах — волосяной, в пяти — из оленьей шерсти), суповую миску, глиняную кружку и бутылку, деревянные ложки. Наконец, в четырех камерах тюфяки были из мочалы. Также резко различалось и меню, составленное на каждый день недели для различных категорий камер».[688]
Первая сохранившаяся инструкция, «стоявшему в равелине С.-Петербургской крепости на секретном карауле Сенатского батальона поручику Иглицу»,[689] датирована 18 октября 1797 года. Инструкция требовала круглосуточного пребывания в камере сменного караульного солдата — «подчаска». Заключенный ни на минуту не оставался один, три раза в сутки начальник караула обходил все занятые камеры. Эта инструкция неукоснительно соблюдалась в отношении важнейших государственных преступников. Взойдя на престол, император Александр I упразднил Тайную экспедицию, выпустил значительное число заключенных, а Секретный дом передал в ведение петербургского военного губернатора. Режим содержания в нем был существенно смягчен.
Охрану равелина постоянной командой, подчиненной коменданту крепости, заменили на солдат столичного гарнизона, попадавших туда по разнарядке без отбора и контроля.
Всякое послабление тюремного режима влечет за собой беспорядки; в 1808 году А. С. Макаров, член Комитета для рассмотрения дел по преступлениям, клонящимся к нарушению общественного спокойствия, произведя расследование, докладывал Александру I: «По высочайшему вашего императорского величества повелению, учрежденным Комитетом произведено было в июне месяце нынешнего года следствие об открытой содержащимися в крепости арестантами с городом переписке, по которому оказалось, что та переписка учинена оными и допущено даже свидание с ними, сколько по небрежности имевших тогда надзор над теми арестантами начальников, столькож и от переменных посуточно караульных солдат, которые по чаянию, что они, может быть, на сей пост командированы не будут, отважились тайно и за малую корысть делать арестантам услуги ношением их и к ним записок, харчей и вещей».[690]
Макаров предлагал образовать постоянную воинскую команду по охране равелина, «из людей, положенные лета в поле выслуживших, или из инвалидов» в составе обер-офицера, двух унтер-офицеров и тридцати четырех рядовых, с подчинением ее коменданту крепости, а также возобновить постоянное пребывание караульных солдат в камерах заключенных. По предложенным Макаровым правилам, заболевшего арестанта осматривал комендант крепости, а уж затем врач; прогулки во внутреннем дворике равелина разрешались по усмотрению офицера; «для умаления у содержащихся с их положением скуки» разрешать узникам по их избранию чтение русских, французских и немецких книг, для чего образовать библиотеку «из остатков отпускаемых на содержание равелина сумм». В заключение доклада Макаров напоминал, что Секретный дом надлежит использовать как место содержания подследственных арестантов и осужденных по особо важным делам. Военному губернатору столицы вменялось в обязанность еженедельно «свидетельствовать» каждого арестанта и доносить об этом монарху. Доклад Макарова был конфирмирован 1 декабря 1808 гола, предлагаемые в нем мероприятия действовали почти четыре года.
Следующий этап усовершенствований внутреннего распорядка жизни узников в Алексеевском равелине был предпринят по инициативе министра полиции и петербургского военного губернатора, генерал-адъютанта А. Д. Балашова. Докладывая Александру I весной 1812 года, он предлагал:
«1. Учредить Смотрителя над Алексеевским равелином, которому и состоять под непосредственным начальством С.-Петербургского Военного Губернатора.
2. Оставя по-прежнему наружный караул у равелина в ведении Коменданта Санкт-Петербургской крепости, внутренний надзор и хозяйственную часть поручить совершенно Смотрителю.
3. Команде Алексеевского равелина состоять в ведении Смотрителя.
4. Внутреннее благоустройство, как-то: чистота, порядок, довольствование арестантов всем дозволенным и т. д. и осмотрение за внутренним караулом поставить в обязанность и ответственность Смотрителя.
5. Напротив того оставить на ответственности Коменданта наблюдение за наружным караулом, так что если сверх чаяния арестант, решившись бежать, скрылся от внутреннего присмотра, то бдительностью наружного караула мог бы еще быть схвачен и недопушен до произведения в действо намерения своего.
6. Суммы, потребные на содержание здания и арестантов и на жалованье Смотрителю, команде и прочие издержки, отпускать из Государственного Казначейства по требованию С.-Петербургского Военного Губернатора».[691]
Одновременно с конфирмацией доклада император 2 марта 1812 года утвердил «Инструкцию Смотрителю над Алексеевским Равелином», подписанную Балашовым и содержавшую подробное развитие основных положений его доклада, и «Инструкцию офицеру при команде Алексеевского равелина»,[692] составленную графом С. К. Вязмитиновым, помощником Балашова. Приведу из нее лишь один пункт:
«3. В каждую комнату, где к содержанию помешен будет арестант, поставлять следует караульного солдата без оружия, которого обязанность будет смотреть бдительно, чтобы содержащийся никуда не выходил и не делал себе вреда, и быть тут со сменою неотлучно день и ночь, наблюдая все его поступки; долг его по сему случаю будет доносить о поведении арестанта вам, а вы рапортуете об оном смотрителю каждое утро и вечер. Сим караульным между прочим особенно внушать должно, чтобы они не пересказывали содержащимся никаких вестей и вообще не разговаривали с ними ни о чем, кроме касающейся до них потребности, и никаких записок ни просьб от них не принимали, а дабы не могло вкрасться и тут злоупотребление, то в случае дозволения отлучиться солдату за надобностью из равелина, о чем однако же каждый раз докладывать смотрителю, должно вам его смотреть, не имеет ли чего от арестанта и строжайше подтверждать, чтобы по словесным иногда просьбам содержащихся не исполнять ничего, а для лучшей тут осторожности, при возвращении, к тому же арестанту не допускать, а наряжать другому».[693]
Кроме инструкций к докладу Балашова был приложен «Штат чиновникам и команде при Алексеевском Равелине в С.-Петербургской крепости состоящим [с указанием годового содержания]:
На содержание, лечение и прочее арестантов назначать будет суммы С.-Петербургский Военный Губернатор по своему усмотрению.
Из остатков отпускаемых ежегодно сумм покупаться будут книги для чтения арестантам.
692
8 Обе инструкции опубликованы П. Е. Щеголевым в кн.: Алексеевский равелин. М., 1929. С. 378–381.