Витька позеленел, и я понял, что сейчас начнется нечто страшное.
– Амвросий Амбруазович, – быстро спросил я, – откуда такая дивная вещь? Ваше изобретение?
Выбегалло спрятал часы в карман и подпер бока руками.
– Вопрос ваш, мон шер, преждевременный и провокационный. Мы его гневно отметаем. Завтра в одиннадцать ученый совет, приходите, любопытствуйте.
Он повернулся к Седловому и более добродушным тоном продолжил:
– Возвращаюсь к себе, значится, смотрю – ан нет часов! Жэ пэрдю[2], не поймите превратно, ма монтр! Где, думаю? Здесь, у вас, ответ несомненен! Я-то думаю, приду обратно, они лежат, ждут, понимаете ли, хозяина! Ан нет!
– Товарищ Выбегалло, – ледяным голосом спросил Корнеев, – а что вы делали в лаборатории Луи Ивановича?
Амвросий Амбруазович покосился на Витьку.
– Вопрос ваш, юноша, слабоадекватен! Позволительно его задавать товарищу Седловому, а не вам... да еще после сомнительной истории с часами!
Корнеев приобрел бледно-зеленую раскраску, пошел пятнами, и исчез. Через мгновение из коридора донеслись такие звуки, словно кто-то яростно рвал волосы из чьей-то клочковатой бороды. Еще через мгновение Витька странгрессировался обратно, немного успокоившийся, но в нормальную окраску так и не вернувшийся. Самым забавным было то, что звуки из коридора не стихли – очевидно, не удовлетворенный краткостью расправы с дублем Выбегалло, Корнеев сотворил еще и собственного двойника, который эту экзекуцию заканчивал.
– Амвросий Амбруазович... мне тоже очень интересно... чем обязан вашему визиту... – слабо сказал Седловой.
– Хорошо! Мы от прямых вопросов не уходим, а достойные ответы имеем на все происки! – Выбегалло положил руку на плечо Седлового, и тот слегка присел. – Шер мон ами, Иваныч! Как вы помните, мы с вами еще в прошлом году договаривались о совместных экспериментах и использовании оборудования друг друга! С целью экономии средств и повышения производительности!
– Это когда мне автоклав потребовался? – моргая спросил Седловой. – Но... я полагал, что вы будете ставить меня в известность... все-таки ценная техника...
– Ву завэ тор![3] – изрек Выбегалло. – Всяческим... данфан[4], – он сверкнул в мою сторону глазами, – вы оборудование доверяете! А во мне сомневаетесь?
– Нет, но...
– Ваше участие в моем гениальном эксперименте будет упомянуто. В том или ином разрезе, – сообщил Амвросий Амбруазович. – Можете не сомневаться. А вот всяческую бумажную волокиту, когда она мешает нам лично, мы отвергнем как бюрократизм и перестраховщину!
Луи Иванович часто заморгал. Похоже, человеком он был мягким и сильно комплексующим из-за собственной ушной растительности.
– Да, но... – забормотал он.
Тем временем звуки в коридоре смолкли и в дверь заглянул корнеевский дубль.
– В ушах – рвать? – спросил он.
– Конечно, – мстительно сказал Витька. Дубль исчез, и звуки возобновились, причем даже стали громче.
– Это недостойные происки, – косясь на дверь, сказал Выбегалло. Похоже, несмотря на то, что был он дурак и подлец, но сметки житейской не утратил.
– О чем вы? – предельно вежливо спросил Витька. Выбегалло поежился и пробормотал, обращаясь только к Седловому и начисто нас игнорируя:
– Де рьен[5], Луи Иванович. Приходите завтра на ученый совет. А демэн.[6]
Звуки в коридоре снова стихли и вновь появился Витькин дубль. Взгляд у него был растерянный, как у любого хорошо сделанного дубля, выполнившего задание, но не оставшимся вполне удовлетворенным. Он раскрыл рот, собираясь было что-то еще спросить, но тут увидел Выбегалло, расцвел в улыбке и направился к нему. Выбегалло попятился. Корнеев тоскливо посмотрел на целеустремленную поступь дубля, его засученные рукава, потом вздохнул и щелкнул пальцами. Дубль растворился.
– За гнусные диффамации... – пробурчал с облегчением Выбегалло. И, шаркая валенками, вышел.
– Все-таки, уважаемый Амвросий Амбруазович не совсем прав, полагаю, – робко сказал Седловой. – Не так ли, молодые люди?
Корнеев посмотрел на него и вздохнул:
– Таких как Выбегалло, надо брать за воротник и рвать шерсть из ушей. Это однозначно, Луи Иванович. На вашем месте...
Седловой густо покраснел.
– Шерсть, молодой человек, это беда общая, и не стоит так на ней акцентировать...
Витька смутился.
– Был бы он просто дурак, хам или подлец, – сказал я. – А так ведь – все сразу, и в одном флаконе.
– Луи Иванович, нет никаких сомнений, что Выбегалло при помощи вашей машины принес часы из воображаемого будущего, – сказал Корнеев. – И, полагаю, не только часы.
– Ну, ничего криминального в этом нет. Удивительно лишь, что он нашел мир, где подобные изобретения реальны.
Витька двинулся к машине времени. Осмотрел ее, едва ли не обнюхал, потрогал какие-то шестерни и покачал головой.
– Внешний вид надо улучшать, – быстро сказал Седловой. – Дизайн, так, если не ошибаюсь, ныне принято говорить. А то даже корреспондентам показать неудобно. Но сама машина вполне работоспособна!
Пережитки в сознании у него все-таки наличествовали в полной мере.
– Луи Иванович, – спросил Витька, – возможно выяснить, где побывал Выбегалло?
– Нет, друг мой, – вздохнул Седловой. – Я работаю над механизмом автопилота, но пока... Надо у Амвросия Амбруазовича спросить.
– Так он и ответит, – Витька выпрямился. – Да. Интересный расклад получается. Сашка, тебе хоть один реальный мир попадался?
– Откуда? Да я и был-то недолго.
– Пошли домой, – решил Витька. – Завтра на ученом совете следует быть свежими и отдохнувшими. Похоже, У-Янус об этом нам и говорил.
Я кивнул. У меня складывалось нехорошее ощущение, что Витька прав. И что каша завтра заварится еще та... Но я все же заметил: