Предположение относительно причины срочного вызова было только одно: какие-нибудь новые козни доктора Линда.
Но Пинкертон заговорил о другом:
– Мистер Фэндорин, я знаю, что начальник дивизиона по работе с особо важными клиентами уже предлагал вам постоянную работу, но вы отказались.
Эраст Петрович учтиво ответил:
– Когда-то я служил в большой… организации, – не сразу подобрал он уместное слово. – Но теперь т-твердо знаю, что мне больше подходит жизнь «вольного копья». К тому же главная сфера моих интересов – не криминалистика, а инженерная механика.
Директор заглянул в лежащую перед ним бумажку.
– Мне подготовили справку. Вы были бригадным генералом русской полиции и получали годовое жалование, которое, в долларах выглядит вот так.
Он написал на бумаге цифру с тремя нулями и показал собеседнику. Сведения у мистера Пинкертона были точные.
– Во-первых, я предлагаю вам вот столько. – Карандаш пририсовал справа еще один нолик. – А во-вторых, место человека, который не сумел вовремя нанять вас. То есть вы станете начальником одного из ведущих дивизионов – считайте, что дивизионным генералом.
– Благодарю за лестное предложение, но нет, – поклонился Фандорин. – Свобода дороже.
Времени на уговоры Пинкертон тратить не стал – испытующе посмотрел на гостя, вздохнул и пододвинул к себе другой листок, с вензелем в виде лучистой пятиконечной звезды.
– Жаль. Тогда просто передаю вам это письмо. Поступайте, как сочтете нужным.
С явным сожалением директор протянул листок.
Письмо было очень коротким. Эраст Петрович пробежал взглядом по строчкам, чуть задержавшись на размашистой подписи, и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета.
– Тут написано «по одному деликатному и загадочному делу». Что имеется в виду?
– Понятия не имею. Но в конверте билет в купе первого класса и чек на ваше имя. – Мистер Пинкертон передал еще две бумажки. – По-моему, недурная сумма за то, чтоб с комфортом прокатиться до Шайенна и просто выслушать этого джентльмена. Скажу лишь, что полковник Морис Стар – один из богатейших горнопромышленников Запада. Вознаграждение можете запросить любое. Лю-бо-е. Понимаете?
– Почему он п-попросил разыскать именно меня, а не обратился к вашему агентству?
– Очень хотел бы это знать, – кисло молвил директор. – Газетная шумиха – дело хорошее, но про вас пишут всего месяц, а мы тратим кучу денег на рекламу уже в течение сорока лет.
Вдруг в глазах Пинкертона мелькнула некая искорка.
– Мистер Фэндорин, мне известны ваши незаурядные способности, но, скажите, бывали ли вы когда-нибудь на нашем Великом Западе? Там все иначе, чем здесь. Городскому человеку без помощи местного специалиста не обойтись. В тех краях тоже есть наши представители, отлично знающие Запад. Они охотно помогли бы вам…
– Сэр, мне доводилось вести расследования и на западе, и на востоке, и во всех прочих частях света, – уверил собеседника Эраст Петрович.
– Тем не менее вот вам рекомендательное письмо. Если понадобится помощь или консультация специалиста, милости прошу обращаться в любое из наших отделений. Как моего хорошего знакомого вас обслужат по льготному тарифу.
Со второй попытки улыбка у мистера Пинкертона более или менее получилась, и посетителя он проводил до самой двери.
Приятно все-таки быть звездой.
До прибытия на Шайеннский вокзал Фандорин готов был бы побиться об заклад, что среди сухопутного транспорта нет и не может быть более роскошного средства передвижения, чем пулмановский вагон. Внимательная и неназойливая прислуга; мягчайшие кресла, на ночь превращающиеся в постели; собственный санитарный отсек; курительная комната; наконец, очень недурной ресторан. Даже в России, стране больших железнодорожных дистанций, он не встречал подобного комфорта.
Однако в Шайенне, столице недавно созданного штата Вайоминг, представление о том, что такое истинная роскошь на колесах, пришлось переменить.
Полковник Стар, чья подпись значилась на письме и чеке, встретить детектива не смог, задержанный неотложными делами, однако прислал своего личного стюарда с всевозможными извинениями и просьбой пересесть на местный поезд, который доставит мистера Фэндорина и его помощника в Круктаун, главный город графства Крук, – именно там находилась центральная контора магната.
Перейдя на другой путь, Эраст Петрович ожидал увидеть нечто вроде пригородного поезда с маломощным паровозиком и парой-тройкой дощатых вагонов. Собственно, именно таким поезд Шайенн – Круктаун и оказался. За одним исключением: перед почтовым и пассажирским вагонами (действительно, весьма неказистыми), сразу за локомотивом было прицеплено нечто невообразимое – лакированный, сверкающий хромом шедевр железнодорожного зодчества, настоящий передвижной особняк. Парчовые портьерки на окнах, хрустальные фонарики, на ступеньках – пушистый ковер, а вдоль всей стенки, под сверкающей золотой звездой золотые же буквы: Maurice Star of Crooktown.[11]
Это чудо, вкупе со стюардом, было предоставлено в полное и безраздельное распоряжение именитого гостя.
– Господин, давайте возьмемся за это дело, – сказал Маса, неся один, самый легкий чемодан (двумя прочими завладел услужливый стюард). – Сразу видно, что заказчик – очень почтенный и учтивый человек.
Войдя внутрь, японец чемоданчик выронил, выпучил глаза и пробормотал по-русски:
– Мамотьки мои…
Да и Эраст Петрович, правду сказать, опешил.
В диванной (так назывался первый салон) стены были сплошь зеркальные, диваны – тисненого бархата, а пол – инкрустированного паркета. Далее располагалась столовая, где уже был сервирован стол, слепивший глаза блеском полированного серебра. По стенам висели картины малых голландцев – как сразу определил опытным глазом Фандорин, подлинные.
– Когда прикажете подавать ленч, сэр? – осведомился стюард.
– Рейта, рейта![12] – сладострастно простонал Маса, успевший заглянуть в следующее помещение. – Господин, вы будете принимать ванну?
Посередине просторной комнаты возвышалась бронзовая чаша, опирающаяся на мраморный постамент четырьмя львиными лапами. Судя по пару, вода была горячая, налитая совсем недавно.
Эраст Петрович только головой покачал.
– Нет, я, п-пожалуй, полистаю газеты.
Как он заметил, на столике в диванной была приготовлена свежая пресса.
– Ну, тогда я.
Маса немедленно начал раздеваться. Фандорин же подошел к окну и стал смотреть на пассажиров, садящихся в соседний вагон.
Люди как люди, ничего особенного. Что пялятся на окна и на франта в белоснежном костюме, это естественно. Удивили Эраста Петровича только два обстоятельства: среди путешествующих было весьма мало женщин, а почти у каждого мужчины при себе имелось оружие – как минимум револьвер в кобуре, а то и ружье. Странно. В газетах писали, что стычек с краснокожими в этих краях больше нет. Шайенны, сиу, свирепые шошоны давным-давно зарыли топор войны и мирно сидят в своих резервациях.
Звякнул колокол. Паровоз нетерпеливо загудел.
Все, поехали.
Глядя на желто-зеленую степь, которую американцы называют «прерией», Эраст Петрович размышлял не про полковника Стара и его «загадочное дело», а про технический прогресс.
Еще какие-нибудь четверть века назад переселенцы, двигающиеся в сторону Тихоокеанского побережья, пылили по этим тысячемильным просторам на телегах, терпя немыслимые лишения и рискуя потерять скальп. И вот опасное путешествие от океана до океана, занимавшее месяцы, сжалось до каких-то пяти суток, которые к тому же можно провести со всем комфортом, читая книгу или раздумывая о вечности. Главный смысл прогресса не в удобствах и даже не в безопасности. Развитие цивилизации дает человеку возможность сконцентрировать духовную энергию не на унизительных тяготах бытия, а на его глубинной сути.