– Это японец. А з-звезда не шерифская, маршальская. Мы помощники маршала и наделены самыми широкими полномочиями. – Фандорин старался говорить как можно официальнее. Что-то не нравилось ему это безудержное веселье. – Вы сами видите, сколько нас. Отдайте нам девушку, и я попытаюсь договориться, чтобы вам разрешили покинуть долину. Селестианцы очень злы на вас за шутку с Безголовым Всадником, но я п-попробую.
Он выжидательно замолчал, чтобы посмотреть, какой будет реакция на эти слова.
Реакция была все та же: голубоглазый закис от смеха, кареглазый фыркнул, черноглазый Хорхе чуть прищурил свое единственное око.
– Очень признательны за великодушие, сеньор, – с комичной серьезностью поблагодарил он. – Народу у вас много, это правда. Но что толку? Нас тут не возьмешь, сами видите. Вода в лагере есть. Еда тоже. В крайнем случае можем питаться кониной, ее на год хватит.
– Ну, ты, Хорхе, сказал! Кониной! – загоготал самый молодой. – Умора!
Фандорин быстро проговорил по-японски:
– Тут какой-то подвох. Они тянут время.
Маса улыбнулся.
– Наверно, сейчас набросятся. Чур, мне достанется Черный Глаз. Он опасней. Вам, господин, двое остальных. По-моему, честно.
– Сю-сю-мусю, – передразнил весельчак. – Ха-ха-ха!
Но японец ошибся. Никто на парламентеров нападать не стал. Выстрелы грянули внизу.
Обернувшись, Эраст Петрович увидел, что прямо из отвесного склона горы, словно в сказке, на плато один за другим выскакивают люди. Их было с дюжину. Лица закрыты черными платками.
Паля на бегу, бандиты быстро приближались к Мелвину Скотту, заходя ему в тыл.
На фальшивых «селестианцев» внимания не обращали вовсе – видимо, маскарад разбойников не обдурил.
«Пинк» вскочил на ноги, выхватил оба револьвера и даже успел несколько раз спустить курок, но через секунду опрокинулся навзничь. К нему подошли несколько человек. Один держался за простреленное плечо. Даже сверху было слышно, как бешено он сыплет ругательствами. Пнул лежащего ногой, потом разрядил в него весь барабан. Еще двое подхватили убитого за ноги, поволокли к обрыву.
Тем временем непротивленцы, побросав никого не обманувшие шляпы и палки, со всех ног улепетывали в сторону тропинки. Бегство сопровождалось истошным женским визгом. Бандиты несколько раз пальнули вслед, но, кажется, больше для острастки.
Вся баталия не заняла и полминуты.
Как мертвого «пинка» скинут в пропасть, Эраст Петрович смотреть не стал, отвернулся.
На них с Масой были наставлены три поднятых ствола. Даже четыре, потому что у одноглазого револьверы были в обеих руках.
– Сеньоры, вы предпочитаете быть застреленными или повешенными? – с глумливой учтивостью осведомился Хорхе. – Первое, конечно, менее мучительно, но и во втором варианте имеются свои преимущества. Пока ребята подойдут, пока сделаем петли… Это по меньшей мере лишних полчаса жизни.
Кареглазый Дик сказал:
– Никогда еще не вешал помощников маршала. А ты, Билли?
– Не-а. Интересно будет поглядеть, как они дрыгаются.
Парнишка опять прыснул.
Переглянувшись, Фандорин и Маса сделали одно и то же движение: положили правую ладонь на жестяную звезду.
– Хотите снять? Выйти в отставку? – спросил Хорхе. – Поздно, сеньоры.
Голубоглазого эта реплика рассмешила так, что он прямо пополам согнулся. Тем самым облегчив фандоринскую задачу – все-таки справиться с двумя противниками сложнее, чем с одним.
– Ити-ни… сан![24] – пропел Маса.
Одна звезда полетела в лоб Дику, вторая в горло кривому Хорхе. Одновременно Фандорин и Маса прыгнули в стороны друг от друга.
Кареглазый был менее расторопен и выстрелить не успел – схватился руками за рассеченный лоб. Опять же расчет у Эраста Петровича оказался вернее. Пускай края звезды и были остро отточены (не зря же Маса с жестянками столько возился), но артерию этим оружием не рассечешь, не сталь все-таки. Зато оглушить противника на секунду можно, если бросок достаточно силен.
А вот Хорхе, хоть и с оцарапанным горлом, выпалил из обоих револьверов. Так что предосторожность с прыжками в стороны оказалась не лишней.
Но помогать японцу Фандорин сейчас не мог, у самого забот хватало. Во-первых, нужно было нейтрализовать хохотуна. Тот разогнулся, выпучил свои голубые глаза и даже успел положить палец на курок. Но не более. Эраст Петрович молниеносным рывком преодолел расстояние, отделявшее его от бандита, и нанес удар ребром ладони пониже уха. Этого хватило.
Кареглазый, мазнув по лицу струящуюся кровь, ощерил зубы и вскинул оружие. От пули Фандорин уклонился, качнувшись вбок, а второй раз выстрелить противнику не позволил. Жестокий прием – «коготь сокола», прибегать к нему позволительно лишь в последней крайности. Растопыренными, напряженными пальцами бьешь по лицу, так что атаке одновременно подвергаются пять жизненно важных точек: переносица, оба глаза и нервные центры под скулами. Смерть наступает мгновенно.
Теперь можно было и японцу помочь. Но Маса обошелся без поддержки. Гортанно вскрикнув, он подсек одноглазого, кинувшись ему в ноги. Приподнялся, двинул железным кулаком от локтя – точно в сердце, только ребра захрустели.
– Негодяй! Он попал мне в ляжку, – пожаловался Маса, поднимаясь.
На синей штанине сквозь грубую ткань проступало темное, быстро расширяющееся пятно..
– Перетяни потуже, – недовольно велел Эраст Петрович.
Как неудачно все складывалось! А ведь главные неприятности еще впереди.
К Двум Пальцам со всех ног бежали Черные Платки – услышали стрельбу. Фандорин подобрал одну из винтовок, выстрелил. Залегли, но открыли ответный огонь. По камням защелкали пули, у самого уха провизжал рикошет.
За всеми не уследишь, кто-нибудь непременно просочится, и тогда уже с этого чертова утеса не спуститься. А Маса истекает кровью…
– Вот и верь после этого специалистам, – сердито обругал Фандорин покойного «пинка». – «Нет второго выхода, нет второго выхода». Надо поскорей убираться отсюда. Спускайся первым, хромоногий!
Он высунулся меж камней и выстрелил еще пару раз, но как следует прицелиться возможности не было. Черные Платки были слишком близко, палили не переставая и, надо отдать мерзавцам должное, довольно метко.
Пока Маса, кряхтя, спускался по ступенькам, Эраст Петрович наклонился над голубоглазым. Тот лежал без сознания, запрокинув голову.
На шее, пониже платка, беззащитно подрагивал кадык.
Пускай живет, черт с ним.
Подобрав свой «герсталь» и несколько раз выстрелив вниз – чтоб бандиты не слишком торопились, Фандорин бросился вдогонку за слугой.
Дорога была только одна – вглубь ущелья, к прииску.
Вот они добрались до длинного дощатого барака, в котором, очевидно, когда-то жили старатели.
– Настя! Где вы? – крикнул Эраст Петрович, толкая дверь.
Длинная грязная комната. На полу валяются одеяла, седла, пустые бутылки. Здесь, стало быть, и квартирует банда. Внутри никого. Значит, на вылазку шайка отправилась в полном составе.
Девушки нигде нет.
– Господин, идите сюда! – закричал с улицы Маса.
Он стоял возле корраля.
– Узнаете?
Японец показывал на крупного коня, от природы, вероятно, бывшего белой масти, но всего размалеванного большими пятнами. Вблизи было видно, что это угольная сажа.
– Чубарый Безголового Всадника, – кивнул Фандорин. – Но откуда ты-то его знаешь? Тебя ведь у Змеиного Каньона не было?
Маса удивился.
– Про всадника без головы ничего сказать не могу, но на этой лошади скакал главарь разбойников, которые напали на наш поезд.
Верно! У коня та же стать, та же посадка головы.
– А вот и саван нашего п-привидения.
Эраст Петрович подобрал с земли длинное пончо, под плечи которого было подложено нечто вроде несложного деревянного крепления с обручем, а спереди в ткани прорезано отверстие для лица. Если надеть обруч на лоб, получался огромный безголовый силуэт. Посмотришь издалека, да еще ночью или на рассвете – напугаешься.