Утром Сона направилась в сторону купальни, в закутке позади которой служанки развешивали выстиранные женские срамные тряпицы. Госпожи и мужчины сюда не заходили, поэтому Сона могла не беспокоиться о том, что их кто-то прервёт или услышит.
– Госпожа, зачем вы здесь? Благородной девушке не нужно находиться в таком месте, позовите, и я к вам приду! – рабыня чувствовала себя виноватой за то, что госпоже пришлось самостоятельно разыскивать её в столь неподобающем для свободной и знатной женщины месте.
– Чюэ, всё ли у тебя хорошо? Есть ли кто-то, кто посмел тебя обидеть?
– Нет, госпожа, – служанка сжалась ещё больше.
– Если тебе нужна чья-то защита, можешь прийти ко мне.
– Благодарю вас, госпожа, – недоумевала Чюэ, девочка лет пятнадцати, миниатюрная, с большими глазами и двумя невероятно густыми косичками.
– Где носит эту паршивку? Чюэ! Чюэ! – послышалось из дома. Юную рабыню звала старшая служанка – громогласная и строгая Пао[178]. Ей не было и тридцати, но по нормам эпохи замуж ей выходить было уже поздно. Однако возраст давал ей иную привилегию – статус. Будучи рабыней, она всё же была свободнее остальных, ведь не только исполняла приказы хозяев, но и имела право приказывать сама.
– Простите, – быстро поклонилась большеглазая Чюэ и побежала к старшей. Та указала ей на комнату служанок, в которой обе закрылись, предварительно выгнав всех «прохлаждающихся».
Немного выждав, Сона последовала за служанками. Кто знает, за что старшая решила отчитать девчонку? За плохо выстиранное бельё? За связь с хозяином? Или за то, что та хотела пожаловаться на господина постороннему человеку?
– Он тебя не принуждал?
– Нет, цзя[179].
– Ты его соблазнила? – Голос наставницы стал строже.
– Как я могла бы, госпожа![180] – испуганно и обиженно недоумевала Чюэ.
Старшая смягчилась:
– Знаю, я, знаю… И тебя знаю, и господина знаю… Молодой он… Потерпи немного, подучи опыту, скоро женить его надо.
– Госпожа, я… – девушка явно устыдилась. То ли своего проступка, то ли слишком откровенного разговора.
– Наказывать не буду, и госпожа не будет, знает она. Но учти, нести от хозяина тебе никто не позволит. Сама себя береги, сходи к травнице. А потом, когда женят хозяина, и тебя замуж выдам, хочешь за Лао? Он молодой, крепкий.
– Господин клялся, что меня любит…
– Не думай даже. Глупенькая ты ещё, не знаешь, о чём говоришь! Как может господин рабыню любить?! Я-то Мэй язык поукорочу, чтоб небылицы не рассказывала! А то выдумает, а ты и слушаешь! Смотри, при госпоже не скажи!
Младшая служанка заплакала. Старшая прижала её к себе по-матерински, положила подбородок на голову и стала растирать плачущей руки:
– Вэйхунчи[181] у господина уже есть. Три года было ему, когда старший господин породнился[182] с семьёй Лю[183]. Ждали, покуда маленькой госпоже сто дней не исполнится, чтоб несчастья избежать и на семью проклятье вдовца не накликать, так сразу и помолвили. Ждут теперь, как и ей четырнадцать будет. Ты живи, дочка, цвети и люби, госпожа не возбраняет… Только помни, что временно это, и потом уже с мужем в согласии жить будешь. А пока цвети и сгорай.
– Но бамбук, распуская цветы, умирает…
Дальше слышались только слёзы разбитых надежд. Сона поняла, раз Аи обо всём известно и именно она заведует процессом, то чужому человеку лезть в семейные дела не стоит. Девушка остаётся с Чжу Жу по доброй воле, и это главное. Дальше слушать Сона не стала.
Глава 18
Подозрение
Работа в доме опять кипела. Согласно религиозным правилам, каждому верующему полагалось посвятить хотя бы день молитвам за родину и правящее семейство. Делать это нужно было исключительно в храмах, сопровождая свои прошения нескромными подарками и жертвоприношениями Духу и храму, оберегающему его статую. А если учесть, что людей в городе стало в два раза больше, то и очередь обещала быть бесконечной. А ведь бо́льшая её часть – добровольцы, ревностно защищающие своё отечество верой в милость всесильного покровителя правителя Вана – миролюбивого Духа. В таких условиях ни о какой рутине речи идти не могло, поэтому дела надо было завершить, опять заранее.
– Госпожа, – окликнул Сону Лао, нёсший маленький клочок бумаги, – вам передали с посыльным.
– Кто?
183
Лю (от 鎏 liú – «червонное золото, жемчужные бусы-подвески» (на парадных головных уборах)). Фамилия семьи ювелира, заключившего брачное соглашение с семьёй Гу (фамилия Чжу Жу). (