– Я не умна, но понимаю, что это невозможно.
– Поскольку, несмотря на отречение, моя сестра все ещё является правителем и лишь ей подвластны мир и война, я не могу обещать тебе этого. Но даже если война случится, то я, при исполнении ста дней, названный У Син Дао, в ком течёт кровь правителей, клянусь тебе, Бай Ан Лиу, что по завершении войны в течение пяти лет не прикажу своим солдатам нарушить границы Царства Южных равнин, если и Царство не нарушит сие соглашение. Свидетелями моими да станут Небо, Земля и Боги! Подойди, – он указал на поднесённую евнухом циновку напротив.
Девушка подошла к столу и неуверенно села на указанное место. Казалось, что после сказанных Ю Ху слов в палатке воцарилась странная атмосфера, торжественная и пугающая одновременно. Было стойкое ощущение присутствия чего-то мистического и необъяснимого.
– Протяни руку, – принц снял с пояса скрытый кинжал и, вопреки тревожным мыслям Соны, сделал небольшой надрез на своем большом пальце. Полученной каплей крови он нанёс отметку на ладонь Соны.
Она почувствовала мягкое покалывание, а затем жжение на месте «подписи». По лицам присутствующих было понятно, что сейчас произошло что-то грандиозное, но сама Сона ещё не совсем понимала, что именно.
«Верить ли ему? Конечно, кто я такая, чтобы принц с огромной армией и властью слушал глупые просьбы безродной. А если правда? И мой статус посланницы богов внушает ему уважение?» – Сона не знала, может ли ему доверять, но она так устала бояться. Даже обжёгшись раз, она хочет верить! Молит, чтобы её окружали люди, способные заслужить её доверие. Жаждет вернуться, и неважно, каким образом. А с влиятельными друзьями и полчищем соглядатаев это получится намного быстрее.
Убирая кинжал в ножны, Ю Ху продолжил:
– Каждая клятва имеет пред собой цель. Я не намерен терять даже малость талантливых, а потому последуй за мной среди моих советников.
– Я не обучена военному делу.
– Однако же ты способна видеть то, чего не заметят остальные.
«Крестьяне, что ли?» – отнекивалась от приятной похвалы Сона.
– Я заблуждаюсь в своих расчётах.
– Всякая тактика может стать погибельной, потому генералы и правители имеют подле себя советников. Я выслушал вашего отца, прежде чем сказать вам это.
– Отца?
– Госпожа не знает, но ваше родовое имя едино.
– Ваше Высочество оказал мне большую честь, и всё же моя судьба иная. Я могу быть здесь лишь на время, – всячески пыталась избежать незавидной участи Сона.
– Вы говорите о мальчике с именем Ху Цзы?
– Вы его знаете?
– Верно ли то, что он дитя, госпожа?
– Да, иначе к чему бы матери о нём просить?
– Кто была та женщина?
– Этого я не скажу. В противном случае, как смогу я достоверно знать, что человек, которого я встречу, именно тот, кто мне нужен?!
– Я не слышал подобного имени, но в моей семье есть человек, носящий чуохао Ху Цзы, используемое лишь близкими родственниками, и он далеко не дитя.
– Вы представите меня ему? Может быть, я ищу именно его, и Боги направили меня к вам?
Взяв дощечку, Ю Ху начал выводить на ней иероглифы:
– Не так давно была погребена женщина возраста генерала Бай, облачённая в дорогие одежды, со множеством драгоценностей и украшением в волосах в виде изображения её покровителя, Бога-журавля. Подобное было позволено носить только ей. Если я назвал верно, далее госпоже искать нет надобности. В наших землях детям, не вошедшим в благословенный возраст ста дней, родители дают чуохао, известные лишь приближённым, – он протянул дощечку с иероглифами: «Ху» и «Цы»[227]. – Это было моим.
227
Ху Цзы (от 虎子 hǔzǐ [хуцзы] – «тигрёнок» (также обр. в знач.: «храбрец, богатырь». Прим.: обычно в китайском языке используется 小虎 xiǎo hǔ сяо ху – «тигрёнок», 虎子 точнее было бы перевести как «сын тигра»). Прозвище принца У Син Дао, дарованного ему матерью-правительницей при его рождении и носимое до исполнения ему возраста ста дней. Прим.: прочтение на сычуаньском диалекте (диалекте Страны Восточных ветров) звучит как [фуцзы], однако правительница-мать использовала язык Пинхэн, т. к. считала его священным и более приближённым к Богам. (