Первому Тлагу подал готовое лезвие именно мне, не Степану, хотя именно он демонстрировал им мастерство. Значит, в их глазах, я, как вождь, и нёс главную ответственность. И за успех, и за возможный провал. Впрочем, в 90-е у нас были похожие порядки: за всё спрашивали с главного. И «критиковали» частенько из огнестрела.
Я попробовал кромку ногтем. Ничего, острое.
— Степан, что скажешь?
Он взял нож, осмотрел, щелкнул по ножу ногтем и прислушался к звуку, потом тоже попробовал кромку и вернул изделие мастеру.
— Твёрже нашей отливки будет, — сказал он громко и хмуро. — Ежели по совести говорить.
— Отчего?
— Оттого что холодом бьют, вашсиясь. Литая медь мягкая, хоть ты что с ней делай, а битая твердеет. Оттого она у них и зовётся живой.
Вот и вся их сакральность, вокруг которой я всю неделю ходил, как вокруг забора. Земля родит металл готовым, холодная ковка делает из него оружие, а переплавленный кусок теряет твёрдость. «Мёртвая медь» не в переносном смысле, а в буквальном. Получается, меня всю неделю вежливо слушали, как слушают приезжего дурака с хорошим товаром.
У очага возилась средняя дочь Седой Выдры. Колокольчик она подвесила высоко, чтобы ребёнок не оторвал, а взамен высыпала на шкуру горсть всякой всячины: ракушки, зубы, обкатанные речные камешки. И среди них — какой-то пестрый камень. По сколу синева, переходящая в жёлто-красное, и всё это отливало, как разлитое масло.
Степан присел рядом на корточки, увидел его, и аж замер.
— Гляньте-ка, вашсиясь!
Он положил обломок мне на ладонь. Камень оказался на удивление тяжелым.
— Что это?
— Медный колчедан. Тот самый, руда медная. Хотя… Скорее, что медно-железистый[7]. Первый у нас на заводе возами возили, а второй за примесь к нему шёл.
Я повертел камень и вернул.
— Это руда?
— Руда, вашсиясь. Из неё медь и плавят.
— И сколько можно меди выплавить из пуда этого колчедана?
— Из такой — от трети до половины веса!
Ой, как интересно-то! На этом можно, пожалуй, сыграть. Своя медь, без Седой Выдры, без разрешений, без родовых прав — плавь сколько хочешь.
Подобрав камень, подобранный у ребёнка среди зубов и ракушек, спросил:
— Дарья, спроси, откуда у них такие?
Та спросила у хозяйки, потом у подошедшего Тлагу. Оба ответили одинаково и без интереса: попадаются, где медь берут.
— И много их там?
Тлагу дёрнул плечом и отошёл. Короче, ценность руды они не понимают. Так, камешки какие-то, валяются себе и валяются!
— Степан, — сказал я вполголоса. — Камень возьми. Только один, и больше по сторонам не рыскай.
— Дык, а чего…
— Один камень — это так, на память взяли. Два камня — это уже показать интерес. Понял?
Кузнец упрятал обломок за пазуху и старательно уставился в огонь.
Торг начался вечером, и та сторона вела его, как положено: долго, с перерывами на еду и без всякой спешки. Мы же торопились, но вынуждены были это скрывать.
Посоветовавшись с Баженовым и Степаном, предложил поставлять им бронзовые заготовки ножей. Стали им сейчас дать не могу, готовыми ножами торговать невыгодно, слишком много мороки с доделкой, а мастеров — всего двое. Отливка же множества одинаковых заготовок намного проще.
— Точнее, один раз повозиться придётся, когда кокиль[8] делать будем, — пояснил Степан. — Иначе не выйдет, разовая форма воска требует, а возвращается его после вытопки, дай бог, половина.
Это порадовало, олова-то у нас хватит тысячи на полторы ножей, медь с обшивки «Клео» содрать можно, там даже больше, чем нужно. Я опасался, что возникнет проблем с воском, но оказалось и её обойти можно. Красота! А доводить литую заготовку «жёлтые ножи» умеют не хуже нас.
— Мы привезём заготовки, — сказал я. — Бронзу, отлитую в форму. Кромку и рукоять доделаете сами, как вам привычно.
Дарья перевела, и Тлагу ответил первым, минуя вождей.
— Спрашивает, какая бронза. Та, что рубила?
— Та самая.
Испытание они помнили. Ещё бы! Дальше заговорил Хитрый Лис, и рожа у него при этом при этом была… хитрая.
— Спрашивает: сколько привезёте и сможете ли каждый год.
— Столько, сколько возьмёте. И каждый год, если дорога будет открыта.
Баженов наклонился к моему уху:
— Он не себе берёт, граф. Погонит за горы и продаст втрое против нашей цены, а то и вчетверо!
Перекупщик, короче. Ладно, пофиг! Весь рынок нам сейчас всё равно не покрыть, а оптовая цена меня устраивает.
7
Там месторождение борнита, т.е. медно-железного колчедана. Он отличается от чистого медного колчедана по виду, и по составу. Но Степан мог видеть его, он встречается как примесь к медному колчедану.
8
Кокиль — многоразовая форма. Слово пришло из французского языка в русский как раз на рубеже XVIII и XIX веков.