Задачи «Толстой» перед ним не стояло — на бумаге. Командор хорошо помнил тайный приказ Первого Лорда Адмиралтейства: пресечь русское торговое проникновение в Южные моря, средства — на усмотрение командующего. Такие поручения Фрейзеру уже доводилось исполнять: корабль Бугенвиля в своё время так и не дошёл до Иль-де-Франса, и ни одна живая душа не связала это с британским флагом. Опыт имелся — недоставало случая.
Фрейзер уже знал, что «Надежда» всю зиму простояла в Нагасаки. Но Япония отпадала сразу: в тамошние гавани без высочайшего дозволения не пускают никого, а курсировать у входа означало обратить на себя крайне нежелательное внимание. Да и сколько русские просидят у японцев, не знал, похоже, никто, включая их самих. Оставался Кантон: туда, по всем сведениям, должна была прийти «Нева» с мехами.
Беспокоила «Клео». От шлюпа не было вестей с осени — ни рапорта, ни оказии, ни портового слуха. По всякому расчёту ему давно полагалось вернуться от Ситки или хотя бы подать о себе весть с попутным китобоем. Северные штормы, зимовка в глухой бухте, лёд — объяснений находился десяток, и ни одному из них командор не верил до конца. Но менять цель похода из-за молчания шлюпа он не стал, и курс остался прежним — на Кантон.
На рейде Вампоа его ждала картина, от которой захотелось выругаться по-боцмански. Русских кораблей стояло два. Крузенштерн, отвязавшись, наконец, от японцев, привёл сюда и «Надежду» — с компанейским товаром, принятым в Петропавловске. Оба судна кругосветной экспедиции стояли борт о борт, русские торговали, грузились и чувствовали себя в Кантоне как дома.
Вопросы здесь нашлись не у него — к нему. Мандарин от хоппо[9], важный, как вся Поднебесная разом, оглядел фрегат с нескрываемым неудовольствием.
— Что делают военные корабли в торговом порту?
— Что? У русских тоже корабли военные!
— Да. Но они привезли товары. Продают и покупают. Делают мелкий ремонт. А вы?
Крыть было нечем. Фрейзер, сдерживаясь, сослался на необходимость в ремонте, и для вида на «Касторе» действительно завели работы: стучали молотки, ползали по вантам люди, у борта болтались какие-то доски. Мандарин удостоил всё это одним взглядом и отбыл, не поклонившись. Высокомерие здешних чиновников действовало командору на нервы хуже штиля: Королевский флот, гроза трёх океанов, стоял тут в хвосте у писца, как молочница у рыночных весов, — и очередь двигалась ровно с той скоростью, с какой ей хотелось.
Серебро, впрочем, развязывало языки и в Поднебесной. Компрадоры донесли: распродавшись, гости пойдут домой через Индийский океан — офицеры Крузенштерна говорили об этом, не таясь. Фрейзер расписал перехват заранее: выпустить добычу из порта, выйти следом, лечь параллельным курсом за горизонтом и дождаться пустого моря — там случается всякое, а свидетелей не бывает.
«Надежда» снялась с якоря на рассвете. А к полудню на отставший шлюп эскадры у одного из островов дельты насела стая пиратских джонок — ладроны[10] шли на абордаж нагло, будто всю жизнь только тем и занимались, что грабили военные корабли. Два часа пальбы, три разбитые джонки, порванный такелаж и день на приведение шлюпа в порядок. Ровно этого дня и не хватило: «Надежда» растворилась в Южно-Китайском море, и искать её там было всё равно, что ловить ветер сетью.
Оставался Лисянский. «Нева» ушла с рейда несколькими днями позже, и Фрейзер, наученный, не стал болтаться у неё за кормой — повёл эскадру сразу в точку перехвата, на океанскую дорогу к Зондскому проливу. Там встал и приготовился ждать.
Горизонт оставался чист и сутки, и вторые. На третьи командор поймал себя на том, что разглядывает пустую воду, как игрок — сукно, с которого второй раз уводят его выигрыш.
«Неужели он пошел другим путем?»
Он именно это и сделал. Пока эскадра караулила южную дорогу, «Нева» уходила в противоположную сторону — на север, к русским колониям. Когда это сделалось ясно, догонять было поздно и некого: океан велик, следов на воде не остаётся.
В судовом журнале «Кастора» появилась запись о благополучном завершении ремонта. О русских кораблях в ней не было ни слова.
Черт бы их всех побрал!
В Ново-Архангельск мы вошли в полдень, и я, признаюсь, подсознательно ожидал триумфа. Ей-богу, мне было чем гордиться: люди целы все до одного, девять бат Котлеана лежат на дне и на гальке, у нас новый союзник с тремя батами в кильватере, найден медный торг у атапасков, а в мешке под мышкой — куски кварца с золотой нитью. Я даже порядок выкладки продумал, как перед хорошей презентацией. Сначала мех, следом союзник, за ним руда, а золото — на десерт, чтобы Баранова проняло.
9
«Чиновник от хоппо» — это чиновник, занимавший должность администратора кантонской таможни в Китае во времена династии Цин. Эта должность существовала с 1685 по 1904 год.
10
Ладроны — название, которое португальцы из Макао дали китайским пиратам, действовавшим в Южно-Китайском море с конца XVIII века.