– Ч-что? Вот так ты реагируешь? Что за цирк? Разве в такой момент ты не должен быть тронут моей искренностью и с сомнением пообещать хранить молчание?
– Искренность? Что это?
Идёт она лесом.
Не имея сил сдержаться, я ходил туда-сюда без всякой цели, затем стал нарезать круги. Третья сторона нашла бы такое поведением крайне подозрительным, но меня не волновало общественное мнение. Меня даже не волновала нахмурившаяся Ханекава.
– Всё. Когда ты так говоришь, я даже не знаю, что выбрать. Чёрт, моя нерешительность так мешает. В такие минуты мужчина из мужчин смог бы моментально выбрать.
– Я думаю, это был бы худший из мужчин…
Ханекава была в ужасе.
Она была готова пуститься в бегство.
– Скажи, Арараги-кун. Помнишь нашу серьёзную беседу несколько минут назад?
– Нет.
– Не помнишь?
– Кто такой Арараги-кун?
– Ты и своё имя забыл?…
«Какой непредсказуемый поворот», – вздохнула Ханекава, держась за голову. Я был рад, что смог так шокировать её тем, что забыл своё имя, но неважно, как звали этого скромного дурака. Важны только слова, которые Ханекава сказала только что.
– Да, Ханекава Цубаса-сенсей готова ублажить Арараги-куна, я сделаю всё, что ты мне прикажешь ~☆.
– Я этого не говорила!
Ханекава разозлилась.
Но её ругань на меня никак не повлияла.
– И кто такая «Ханекава Цубаса-сенсей»?!
– А, прости. Я размышлял о том, как буду себя вести, если ты будешь играть роль учительницы, и по ошибке озвучил эти мысли.
– Что за чушь у тебя в голове?!
– Эй, Ханекава, так о чём мы говорили?
– Ох…
Несмотря на то, что ее переполняло недовольство, честность девушки не позволяла ей отступиться от своих слов и отказать мне.
– Никому не говори.
– Не это! То, что сразу после этого сказала.
Впервые я слышу эти слова.
Они звучат так свежо!
– Если ты никому не расскажешь, я сделаю что угодно…
– Я не слышал тебя из-за электромагнитных волн из космоса! Повтори ещё раз вторую половину!
– …
Ханекава больше не хмурилась, её взгляд прожигал меня насквозь [38].
Ух.
Если возможно, я бы хотел, чтобы она сказала это, сгорая от стыда, с пылающими щеками, но о таком я не попрошу. Меня устроит полное подчинение, даже если в сердце она будет презирать меня.
…Может, это все моё воображение, но мне кажется, будто презрительный взгляд сейчас принадлежит не одной Ханекаве. Мне даже кажется, будто я слышу, как люди, попавшие сюда после экранизации, смотрят на меня и внезапно закрывают книгу.
Неважно.
Кто-то, возможно, важный человек из прошлого говорил мне, что надо жить, оставаясь самим собой, невзирая на мнение других людей. Спасибо тебе, герой из прошлого.
– Я сделаю что угодно, – повторила Ханекава.
Впечатляюще монотонный голос.
– …
Как я и думал, монотонный голос меня не устроил.
– Прошу, больше эмоций.
Тот, кто хотел абсолютного подчинения, как ни странно, просил, низко склонив голову.
– Пожалуйста, считай, что в этот монотонный голос вложены всем мои чувства к тебе.
– Не может быть, Ханекава, поверь в себя. Ты можешь лучше!
– Я-сде-ла-ю-что-у-год-но.
В этот раз уже не монотонный – эти слова наполнены яростью, по-настоящему зловещие слова.
Похоже, она не сделает для меня что угодно.
Крайне маловероятно, что она хотя бы палец о палец ударит для меня.
– Пф… я не проиграю.
Я не проиграю её злости.
Она пообещала.
А значит, я могу делать что угодно.
Я на сцене.
Это театр одного актёра – Арараги Коёми.
– Ты сделаешь что угодно, хм… но что бы такое у тебя попросить? Так много вариантов, что я не знаю, какой выбрать! Лучше бы списком! Прямо сейчас мне нужна самая чёткая формулировка! Ты должна была лучше заставлять меня учиться!
Я учусь в общей школе, так почему я всегда опаздываю?!
Говорят, что, получив всё, о чём они мечтали, люди впадают в панику, и прямо сейчас я был в таком положении. Если я не успокоюсь, последствия могут быть катастрофическими.
– Стоп! Если подумать, количество просьб, которое Ханекава выполнит, не определено! Другими словами, можно повернуть все так, что она выполнит неограниченное количество приказов!
– Только один!
Ханекава в ту же секунду подправила своё обещание.
– Я сделаю всё, что ты скажешь, но только один раз.
– Пф… Я дал ей исправиться.
Мир так жесток, хм.
Ладно, хорошо.
Земной Шенлон мне нравился больше, чем Намекский [39]. Воскрешать всех умерших друзей разом очень удобно.