Я больше не мог думать.
Я больше не хотел думать.
Поглощённый туманными мыслями, я повернул руль – но не к дому, где спали мои сёстры, а к заброшенному зданию школы.
Можно сказать, я неосознанно отказался от обычного утреннего сестринского пробуждения, а потом…
А потом.
А потом, наконец, моё сознание соединилось с настоящим.
Иными словами, когда я добрался до заброшенного здания, я потерял сознание – и хотя моё упорство не заслуживало «ты крут», думаю, что «ты отлично поработал» оно заслужило.
– Ох.
Не незнакомый, а вполне узнаваемый потолок [67].
Поскольку меня всегда будили, и я редко просыпался сам, неожиданное пробуждение было для меня чем-то странным.
По крайней мере, так было с весенних каникул.
Прямо сейчас, впрочем, главным было не незнакомое ощущение, а сильная боль в левом плече, которая пронзила меня при попытке встать и не позволившая отдаться этому сюрреалистичному чувству.
– Ух… что это за место?
Такие драматичные слова были ни к чему.
Я лежал на четвёртом этаже заброшенного здания.
Класс, где я кормил девочку-вампира пончиками прошлой ночью…
– Но… ой…
Я очень удивился.
Если честно, я бы хотел удивиться сильнее (выгнуться назад и сделать стойку на руках), но боль в левом плече сковывала мои движения.
Рядом со мной сидела упомянутая девочка-вампир.
Она была совсем рядом с моей головой.
Сидела, обхватив колени.
Под таким углом я мог видеть всё, что было под её платьем – кстати, если верить аниме, под платьем у неё… но забудем об этом.
Дело было во взгляде, которым она на меня смотрела.
Это не был обычный взгляд, полный ненависти – и конечно, это не был жадный взгляд при виде пончиков.
Как бы сказать.
Это был… презрительный взгляд.
Не взгляд, которым можно было убить, но взгляд, от которого хотелось умереть.
Я даже думать не смел, что она беспокоилась за меня и приглядывала все это время – ей незачем было это делать.
Скорее, её взгляд говорил:
«Жалкий».
«Позор для рода».
«В таком состоянии из-за драной кошки».
«Ты точно слуга вампира?…»
Нелепо…
«Говорил», да неужели.
Как будто она может сказать хоть что-нибудь.
Как будто она заговорит.
По мне может показаться, что мы общаемся без слов.
Но когда я пригляделся, то понял, что это обычный кислый вид.
Просто она была ближе обычного, и я смотрел на неё снизу вверх.
Вампир – это вампир.
Человек – это человек.
Мы – две параллельных прямых.
Потому что весной мы разошлись навсегда.
Она ни за что не станет относиться ко мне как к слуге.
Она не сделает этого ради меня.
В лучшем случае, она прикидывала, стоило ли пить мою кровь, пока я лежал без сознания… Сейчас для неё я был единственным источником питания. Или, скорее, просто зарядным устройством.
Но всё равно.
Я, по крайней мере, должен радоваться, что она хочет жить.
– Ты проснулся, Арараги-кун?
Будто дождавшись нужного момента, дверь открылась, и в класс вошёл гаваец, Ошино Меме.
– А ты соня – я устал ждать. Солнце уж село.
– Что?
Солнце село?
Не говори мне, что уже так поздно.
Я так крепко спал? Достал мобильник и посмотрел на дату: 30 апреля, 5:20 вечера.
Э-э-э?
Я проспал больше двенадцати часов?
– Не столько проспал, сколько пролежал в коме – это можно даже назвать отделением сознания. Я, кстати, думал, что ты умрёшь, ха-ха, – рассмеялся Ошино.
По смеху могло показаться, что он просто издевается надо мной. Как обычно, но…
– Ошино! Ханекава!
– Да, я в курсе. Уже слышал. Староста-тян стала кошкой.
«Боялся я не напрасно», – добавил Ошино и, кивнув, обернулся к девочке-вампиру.
– Вампир-тян, хватит, – сказал он.
Услышав эти слова, она встала, лениво, как покрытая мхом скала, и, шатаясь, вышла из класса.
Даже не закрыла дверь.
– Что?…
Голова была полна вопросительных знаков.
– Что это значит, Ошино? Почему она не спит? Я думал, что сейчас ещё ночь…
– О, нет-нет-нет. Это из-за того, что ты был очень тяжело ранен – я заставил её немного помочь.
Он указал на моё левое плечо.
Посмотрев на него, я заметил бинт – странный бинт, исписанный непонятными символами, как будто это был оберег.
– Вы слишком сильно связаны – можно сказать, соединены. Вы пара. Даже регенерация у вас работает на двоих. Соответственно, чем меньше расстояние, тем больше пользы – то есть, посадив ее рядом, я ускорил твою регенерацию.
– О…
Вот оно как.
Значит, ради меня ей пришлось целый день не спать – возможно, поэтому мне показалось, что что-то не так.