Такая как я должна сдохнуть-ня.
«Ня», – сказала Ханекава как кошка и снова встала на четвереньки.
Двадцать когтей, изменивших форму, зарылись в бетонный пол. Недавно она такое же сделала в другом классе. Кошачьи когти можно втягивать и выпускать.
Умный ястреб прячет когти [83] – кошки такие же, хм.
Когти сами по себе – их таланты.
– Ня-ха. Примешь весь мой стресс, чудесно, – сказала Ханекава, стоя в той же позе.
Смотря на меня снизу вверх. – А можно мне убить тебя?
– Можно. Этого я и хочу, – ответил я девушке, разводя руки в стороны. – Я хочу умереть от твоей руки.
– Ладно.
Тогда, пожалуйста, умри.
Сразу после того, как я едва успел узнать этот голос – или, возможно, ещё до того.
Меня беззвучно разорвало.
Если быть точным, разорвало тело выше пояса.
Я не уверен, что она сделала со мной.
Может быть, меня рассекли её когти, может, пронзили её клыки, или же она протаранила меня.
Всё-таки кошка может атаковать только так – и ни одна из этих атак не смогла бы рассечь человека надвое.
Однако Кайи так дела и вели.
Удар в грудь вместе с болевым шоком, настолько сильным, что моё сердце чуть не остановилось, – моё тело было разрублено надвое, и со скоростью, сравнимой со скоростью синкансена, спина ударилась о стену.
Вот так.
Как в тот раз, когда Усуи-сан получил удар Гатоцу Зеросики, или в последние мгновения Фризер-сама, когда он сражался с супер-сайяном, что-то в этом духе.
Моя нижняя половина осталась стоять на том же месте, а я соскользнул по стене класса, в которую врезался, и упал на пол.
Ох.
Слишком низко.
– Ой.
Чувство боли начало работать с задержкой.
Глядя на разорванный бок, из которого вытекали мои органы, хлюпающие и блестящие, – боль, как будто издеваясь, пронзала всё моё тело, а не только рану.
– О-о-у-у-у.
– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Однако в маленьком классе раздался вопль, мешающий мне остаться с болью наедине.
Похож был на крик кошки в яме.
Её вой стёр всё.
– Ня…НЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!
А-А-А-А-А-А-А.
Как будто отсутствие звука в момент удара было обманом.
Этот крик, казалось, можно было услышать по всему городу, крик, который мог разлететься по всему миру – и он принадлежал Ханекаве.
Нет.
В данном случае – Мартовской кошке.
Агония Кайи.
– А-арараги-кун! Что! Что ты… со мной сделал?!
Я увидел Ханекаву, лежащую на полу также, как я, спрашивающую меня вперемешку с криками. Вопрос в такой момент был знаком великого любопытства – но ответ был очевиден.
Я указал пальцем.
На мою нижнюю половину, продолжающую стоять.
– Что…
Ханекава лишилась дара речи.
В самом деле лишилась, потому что из нижней части моего тела, как замена позвоночнику, торчал японский меч.
Японский меч.
Разумеется, это был демонический меч Кокороватари.
Убийца Кайи.
– Ты… ты приготовил катану.
– Да. Проглотил её заранее – как какой-нибудь старомодный фокусник.