Во-первых, когда я проглотил клинок и когда оторвало мою верхнюю часть, Убийца Кайи тяжело ранил меня, а я даже не заметил, насколько тяжела была рана. В любом случае, там уже началась регенерация бессмертного и неубиваемого вампира.
Я умирал.
Я умирал, сражённый рукой Ханекавы.
Я умирал ради Ханекавы.
Я на самом деле был счастлив.
– …
Конечно, я понимаю.
Я понимаю, что мои действия – это действия необычайного барана. Это очевидно.
Бесполезно.
То, что я сделал, – ужасно бесполезно.
Используя Убийцу Кайи, я могу изгнать Мартовскую кошку – но ничего более.
История закончится, проблема останется.
Стресс, висящий на Ханекаве, никуда не денется – также, как и проблемы в её семье.
Мартовская кошка будет уничтожена, вот и всё.
Иными словами, мы вернёмся туда, где были до Золотой Недели.
Эксперимент кошки по нападению на пятьсот людей ничего толком не изменит – хотя, возможно, это хоть немного поможет.
Если бы это сработало, Ошино и не проиграл бы сотню раз. Он бы всё закончил в первом бою. Плоды компромисса – я уверен, его второе предупреждение было именно таким.
Столкнуть ответственность на Кайи и отменить случившееся.
Иными словами, пойти неправильным путём – выключить питание на секунду, и попытаться начать с точки сохранения.
Мистер Резетти [84] из Animal Crossing разозлился бы на меня.
Трусливый, временный метод.
Импровизация в самом настоящем смысле [85].
Но это хорошо.
Я не собираюсь спасать тебя, Ханекава.
Помешать тебе стать убийцей? Помешать тебе убить собственных родителей? Теперь это просто оправдания.
Я хочу умереть ради тебя, без всякой великой цели.
Вот и всё.
А, точно. Есть ещё одна вещь, как бы сказать.
Хм… ну, нет, я уже сказал всё, что хотел.
Точно.
Да. Всё так, как я и говорил.
Держись.
Держись.
Ты многое можешь сделать, многое – ненавидеть, и даже после этого их останется много – держись.
Держись, будь счастлива.
Я умру, но я Кайи, чудовище, вампир, так что моя смерть за убийство не считается. Просто забудь меня побыстрее.
Теперь сама по себе добейся успеха.
– Ох…НЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!
В тот миг, когда я с самодовольным видом закрыл глаза, начался изумивший меня феномен.
Тело Ханекавы продолжало превращаться.
Всё ближе к кошке – руки и ноги покрылись белым мехом.
Клыки и когти снова стали аномально длинными.
Теперь она была похожа не столько на кошку, сколько на белого тигра.
– НЯ-Я-Я-Я-Я-ЯЯ-Я-Я-Я!
– …
Прежде, чем свеча догорит, пламя разгорается ярче – точно также проявлялась сущность Мартовской кошки.
Настолько сильно, что она могла захватить Ханекаву.
Хоть она и была мелкой рыбёшкой, низкоуровневым чудовищем, она всё равно оставалась настоящим Кайи.
Умирающая кошка теперь разрывала, насиловала разум Ханекавы.
Разъярённая болью от раны, она царапала Ханекаву.
Из-за того, что демонический меч отделил Ханекаву от Мартовской кошки, их союз начал распадаться.
– А-А-А-А!
– НЯ-Я-Я!
Крик Ханекавы мешался с визгом кошки.
Они перекрылись и синхронизировались.
Я не мог спокойно умереть под аккомпанемент их криков.
– Что ты делаешь, кошка?
Это неправильно.
Что ты будешь делать, если навредишь Ханекаве?
Ты забыла, зачем вселилась в Ханекаву – почему ты позволила Ханекаве поглотить себя?
Или твоя кошачья память просто не сохранила этих воспоминаний.
Это было не кошачье желание.
Это не было ни похоже, ни непохоже на тебя.
Ты так беспокоилась о Ханекаве, так сильно, что протянула ей кошачью лапу [86] помощи, потому что она не жалела тебя, даже когда ты лежала на дороге.
Она подчинилась правилам, морали.
Абсолютно безэмоционально.
Ты так сказала, и это правда – но это не всё.
Даже в моём случае, когда я стал слугой вампира и перестал быть человеком, Ханекава вообще меня не жалела.
Она не жалела меня, она не пощадила меня.
И она не сочувствовала мне – и не смотрела на меня сверху вниз.
Она смотрела на меня как на равного.
Точно, Мартовская кошка.
Умрём мы на улице, или станем слугами вампира…
– Мы не жалкие!
Я знаю.
Это не каприз.
И не возвращение долга.
Ты стала слишком похожей на Ханекаву – и вот почему.
Почему ты должна отпустить её.
Остановимся.
Прямо сейчас.
Прошу, остановись.
Услышь мою просьбу.