Посредниками в этой сделке, извлекшими из нее наибольшую выгоду, были Фуггеры. Под солидный процент они ссудили Альбрехту 30 000 дукатов для уплаты Ватикану «омофорного сбора» — взноса, который он потребовал за троекратное благословение архиепископа Гогенцоллернов. Но эти махинации в погоне за деньгами, властью и величием были полностью завершены лишь тогда, когда папа передал принцу в пределах подвластных ему областей также и право на торговлю индульгенциями, выручкой от которой Альбрехт рассчитывал расплатиться с Фуггерами и которую он надеялся превратить в дополнительный источник своих доходов.
И вот обширные районы немецких областей стали наводняться проповедниками отпущения грехов. Их сопровождали кассиры Фуггеров. Только у них были ключи от сундуков для сбора пожертвований, которые наполнялись деньгами верующих, а затем поступали в церкви на хранение. Один из самых бессовестных, но весьма удачливых проповедников отпущения грехов упомянутого принца — архиепископа Майнца и Магдебурга, некий Тетцель, промышлял в обширной округе Виттенберга. К нему также был приставлен уполномоченный Фуггеров.
Доходы от продажи индульгенций папа делил с Фуггерами. Массы верующих уповали на то, что отпущение грехов спасет их души. Но лишь немногие ведали, что в самом большом выигрыше были Фуггеры. Ибо они получали не только проценты за предоставленную Альбрехту ссуду, но также и вознаграждение от Ватикана за посредничество. Гнусная торговля индульгенциями стала неистощимым источником богатства. Рука руку моет. Фуггеры обогащали церковь, а церковь обогащала Фуггеров. А внизу под гнетом поборов стонал народ.
Фуггеры настойчиво стремились к тому, чтобы заполучить в свои руки ведение всех финансовых дел церкви в целом и курии в особенности. В конечном итоге они добились того, что многие из наиболее влиятельных епископов и кардиналов стали помещать свои богатые доходы в их банки. С 1508 по 1524 г. Фуггеры владели монопольным правом чеканки монет для Ватикана. В 1506–1507 гг. Фуггеры также выплачивали жалованье первым швейцарским гвардейцам папы, которые в отличие от сегодняшних были не декоративным оформлением, а настоящей военной силой.
Чрезвычайно важное значение имели финансовые связи между аугсбургским банком Фуггеров и правящей династией Габсбургов. Эти связи не исчерпывались случайными сделками, а решающим образом определяли их взаимоотношения, нередко вызывая самые серьезные политические последствия.
II. У РЫЧАГОВ ПОЛИТИКИ
ВЕРШИТЕЛИ СУДЕБ КОРОНЫ
Не преувеличивая роли Фуггеров и не впадая в крайность, можно сказать, что в течение определенного времени они были всемогущи. Такая оценка — не гипербола, когда речь идет о богатстве, о могуществе, о почти неограниченном влиянии на коронованных особ, помазанников, которое вознесло их до положения вершителей судеб короны и финансовых магнатов, на чьи деньги велись войны.
Рассмотрим поближе политическую обстановку и государственное устройство, силу, влияние и деятельность аугсбургского торгового и банкирского дома в конце XV и в первой половине XVI в.
Возвышение Фуггеров при Якобе Богатом произошло в те же годы, когда дом Габсбургов упрочился в качестве правящей династии «Священной Римской империи германской нации». Начиная с короля Альбрехта II (1397–1439 гг.), габсбургские правители занимали германский трон, который они не уступали никому вплоть до 1806 г. — года окончательного распада средневековой германской империи.
Вначале династия Габсбургов не обладала сколько- нибудь значительной властью в пределах германских областей. Она принадлежала к кругу самых именитых княжеских родов, составлявших верхушку дворянской аристократии, но ничем не отличалась от родов Веттинеров в Саксонии (в состав которой в 1423 г. входило курфюршество Саксония — Виттенберг, а также марка Мейсен и Тюрингия), Виттельсбахеров в Баварии и Гогенцоллернов в Бранденбурге.
Как равные среди равных[42], Габсбурги стремились прежде всего к приобретению крупных, имевших общие границы и приносивших большие доходы территорий, чтобы, включив их в состав унаследованных земель, утвердить свое единовластие в Европе. Это вовлекало их в многочисленные, длившиеся столетиями конфликты, для разрешения которых в своих интересах габсбургские монархи злоупотребляли имперской властью. К тому же подобные устремления противоречили историческому развитию, поскольку они были направлены против возникавших в то время национальных государств и связанной с этим политики укрепления центральной власти во многих странах Европы. Хотя в последней трети XV в. понятие «Священная Римская империя германской нации» стало входить в употребление, однако эта «германская нация» представляла собой не централизованное государство, а лишь ядро бессильной, раздробленной на многочисленные государства и владения империи, которая была не в состоянии воспрепятствовать стремлению ее составных частей к обособлению. Большинство суверенных прав принадлежало владетельным князьям, являвшимся фактическими носителями политической власти. Их главным стремлением было упрочение своего господства на подвластных им территориях. Это стремление закрепляло политическую и государственную раздробленность. Таким образом, не вызывает сомнений, что империя, императорская власть и входившие в империю княжества мешали общественному развитию, стояли на его пути.
42
Император не имел ни имперского войска, ни центрального судебного и административного аппарата. Подобно королям эпохи раннего феодализма, он оставался первым среди равных ему по положению феодалов. Именно ввиду такой ограниченности богатства и власти Габсбургов их кандидатура оказалась наиболее предпочтительной на выборах императора; осмотрительные курфюрсты по эгоистическим соображениям не желали, чтобы над ними стоял «сильный человек».