15 сентября 1523 г. император направил из Бургоса в Кастилии составленное в энергичных выражениях письмо имперскому фискалу, приказав ему немедленно прекратить судебное дело против аугсбургских купцов[93]. Одновременно он потребовал от своего брата, эрцгерцога Фердинанда, закрыть процесс фискала против аугсбургских купцов. А если процесс уже состоялся и обвиняемым купцам «вынесен приговор и в отношении их что–то предпринято», то Фердинанд должен «немедленно, до получения нового приказа все отменить, объявить недействительным и предать забвению»[94]. Карл V находился в слишком большой финансовой зависимости от южногерманских финансистов, чтобы позволить себе санкционировать запрет на их «монополии».
Подавляющая часть городов расценила эти меры как одностороннее покровительство крупным аугсбургским компаниям. На съезде представителей городов в Шпейере в июле 1524 г. дело дошло до открытого конфликта, когда собравшиеся там уполномоченные городов втайне, то есть в отсутствие представителей Аугсбурга, приняли решение всеми силами продолжить на очередном рейхстаге борьбу за запрет «монополий», а до этого не допускать в своих городах их деятельности. Аугсбург как покровитель крупных монополистов оказался в широкой изоляции.
Теперь следовало быстро действовать. Конрад Пойтингер[95], представлявший интересы крупных торговых компаний, составил от имени совета Аугсбурга памятную записку, в которой он свел воедино все выдвигавшиеся дотоле аргументы и заключения в пользу «монополий» и крупных компаний. Этот меморандум с приложенной к нему петицией предназначался для посольства, направленного в 1524–1525 гг. из Аугсбурга к императору в Испанию. Собственно говоря, тон в отводе обвинений задавал Якоб Фуггер; от него исходили также указания, как следовало вести себя состоявшему из пяти делегатов посольству к императору.
Пока представители Аугсбурга везли свою петицию «Его римскому Величеству», Фуггер прибегнул к новой уловке. Он направил императору Карлу V личное письмо, в котором, упомянув вначале о своих личных заслугах, предложил действенную помощь в создании испанского морского флота, к чему тогда, стремился Карл V. И в самом деле император был весьма предупредителен к посланникам. Что касалось «монополии» и торговых компаний, то он обещал пресечь и приостановить все, что «не соответствовало правилам». У него нет намерения, говорил он, причинить какой–либо вред честной торговле. Он приказал немедленно прекратить судебный процесс, начатый против аугсбургских компаний, и конфисковать все относящиеся к нему документы.
10 марта 1525 г. император Карл V утвердил в Мадриде подготовленный аугсбургскими торговыми компаниями закон, которым он, формально подтвердив принцип свободы торговли, давал прямое разрешение на создание экономических корпораций, то есть монопольных образований по купле–продаже почти всех видов товаров. Неделю спустя монарх в подписанной им специальной охранной привилегии предоставил южногерманскому купцу Фуггеру преимущественное право торговли серебросодержащей, медной и ртутной рудой на любых условиях, а также создания торговой корпорации, разрешил устанавливать наивысшие цены и продавать свои товары за пределами империи. В его, императора, глазах, указывалось в привилегии, это не выглядит как монополия или как нечто незаконное; поэтому он отменяет все противоречащие этому распоряжения.
Эдиктом от 13 мая 1525 г., который по своему содержанию, а частично даже дословно совпадал с одним из писем Фуггера, Карл V превратил эти условия скупки руды и торговли металлами в общее правило, благодаря чему также и другие крупные компании были ограждены от преследований[96].
Теперь Фуггер располагал всем необходимым, чтобы, опираясь на юридические документы, устоять перед фиском, перед властями и перед рейхстагом — полным прощением своих прежних махинаций и надежной охранной грамотой на будущее. Процесс монополизации в горном деле мог продолжаться и далее.
В 1526 г., вскоре после смерти Якоба Фуггера, его наследники получили от Карла V зафиксированную в датированной 19 октября 1526 г. грамоте из Гранады гарантию, что никто не посмеет угрожать им или преследовать их судом за монопольную деятельность в прошлом или в будущем[97].
Император Карл однажды назвал рудники величайшим даром и пользой германских земель. Этот «величайший дар» он передал в руки южногерманских монополистов с тем, чтобы благодаря Фуггерам росла сила Габсбургов, а Фуггеры благодаря Габсбургам становились богаче.
93
Jakob Strieder. Studien zur Geschichte kapitalistischer Organisationsformen. S. 370–371.
95
Конрад Пойтингер занимал в Аугсбурге один из важнейших постов — секретаря городского совета, который был закреплен за ним пожизненно. Он принадлежал к сословию патрициев, был выходцем из купеческой семьи, получил юридическое образование и служил своему городу в качестве политического советника. При его содействии южногерманским городам удавалось в течение более трех десятилетий использовать в своих интересах внутри- и внешнеполитическую конъюнктуру в «Священной Римской империи». Главной предпосылкой для его политического маневрирования было его неизменное стремление к укреплению финансовых связей между крупными торговыми домами и императорами Максимилианом I и Карлом V. Это полностью окупилось также и в споре о «монополиях».
96
Jakob Strieder. Studien zur Geschichte kapitalistischer Organisationsformen, S. 376–381.