Нет.
— Тот еще геморрой. Эх, если бы у тебя и вправду было получше с чувством юмора. Мне же нужно обкатать эти приколы на
ком-то, кто будет смеяться не только над тем, как я сам себе причиняю боль.
— Идеально. — Генри Линч, издатель «Ориндж-Лиф Таймс», держал перед собой творение Тоби и внимательно его изучал. — Просто идеально. Да, вы наняты.
Тоби улыбнулся. Он довольно сильно порезался лезвием, пытаясь обрезать газетный лист под конкретные параметры, и пролил воск себе на рукав, когда делал газетный макет, но этого он мистеру Линчу не сказал.
— Нужно нанимать старичков почаще. У молодняка никакого терпения в искусстве газетных макетов.
— Спасибо, сэр.
— Ну хорошо, какой тебе больше нравится? Этот?.. — Тоби показал рисунок Расти с усами и козлиной бородкой. — Или этот? — Он показал изображение гладковыбритого Расти.
Оуэн ничего конкретного не сказал.
— Пожалуйста, не проткни их своим когтем.
Закончив свой двадцать пятый приемлемый стрип[6], Тоби отпраздновал его самодельным банановым сплитом, добавив сверху горячий шоколад, клубнику, кусочки ананаса, взбитые сливки и три вишенки в ликере.
Съев все это, он почувствовал тошноту.
Затем перечитал стрипы по порядку и решил, что все они совершенно несмешные. Но вместо того, чтобы выкинуть, он прикрепил их на стену своей спальни, откуда они будут смотреть на него и постоянно напоминать о том, что нужно делать лучше.
— Смотри, что у меня есть. О-о-о да-а-а. — Тоби вытащил пенопластовый контейнер из рюкзака и открыл крышку. — Два нью-йоркских бифштекса. Один — средней прожарки, второй — сырой. Мистер Зак все еще дает мне скидки.
Он в десятый или одиннадцатый раз стер карандашный набросок руки Пагга. Рисовать пса, держащего в лапе телефонную трубку, оказалось невероятно тяжело. Лапы не были предназначены для того, чтобы держать трубки, решил Тоби.
Еще через полчаса у него наконец вышло, и он взялся за чернила.
— Ты, конечно, не спрашивал, но у меня все еще нет названия. «Мелочь пузатая», насколько я знаю, уже было. Может, назвать «Мелкотравчатые»?
— Ты что-нибудь смыслишь в вычитке текстов? — спросил мистер Линч.
— Э-э... нет, но я могу научиться.
— Можешь сегодня научиться? У Хелен ранние роды, и я вроде бы как зашиваюсь.
— Ну, и что ты об этом думаешь? Стрип не получился, но я объединил эти пять в один кадр. Думаю, они получились прикольно. Я не мог правильно нарисовать Расти волосы и так расстроился, что добавил ему ковбойскую шляпу, и она сделала его визуально более интересным, как думаешь? Нет? Ты вообще в искусстве разбираешься?
Тоби потянулся за стаканом яблочного сока, пролил чернильницу на седьмую версию рисунка, над которым работал, и употребил несколько слов, которые никогда бы не вставил в комиксы.
— Я называю его «Расти и Пагг». Не очень оригинально, но зато довольно ритмично, да? Расти и Пагг. Расти и Пагг. Я бы такой почитал, а ты? А еще я вернулся к стрипам вместо одного кадра.
Мистер Линч бросил газету на стол перед Тоби.
— Мне три раза высказали претензию по поводу этой опечатки. Прямо в заголовке. Выглядим из-за этого идиотами.
— А что там не так?
— Песец написано через «е».
— А так и должно быть. Обе гласные — « е ».
Мистер Линч нахмурился, затем схватил со стола словарь и принялся пролистывать страницы.
— Чтоб меня, ты прав. Что творится с этими дурацкими читателями?
— Знаю, что там нет никаких монстров, но он довольно неплох, а? — спросил Тоби, пролистывая страницы одну за другой.
Да.
— Думаю завтра отправить экземпляры в несколько печатных агентств. Так что пожелай мне удачи, приятель.
Я рад.
— И я.
— Знаешь, что сегодня за день? Точно не знаешь. Ровно двадцать лет назад я обнаружил твою пещеру. Подумать только. Мы с тобой знакомы уже двадцать лет! С ума сойти! Это же больше, чем половина моей жизни! И мы оба можем похвастаться сединами.
Он почесал Оуэна за ухом, где было больше всего седины, хотя и на плечах виднелись пучки. Своей же Тоби и не замечал до последней стрижки, когда он посмотрел на кучку волос на полу парикмахерской и увидел больше седых волос, чем черных.