— Хотела успокоительного попросить, — зашептала Матрёна. — Плачу не переставая после этой ужасной казни, успокоиться не могу. Так жаль их — Александра Петровича и Александра Фёдоровича!.. Всё из рук валится. Хоть сама вешайся!
Матрёна всхлипнула.
— Садись за стол! — строго приказала бабка, налила настойку в стопку и придвинула её к Матрёне. — Вот тебе успокоительное.
— Я ж не пью! — попыталась отказаться Матрёна.
— Пей! — скомандовала Биджика. — Пей залпом! За души невинноубиенных рабов твоих, Александра и Александра, молимся, чтобы земля была им пухом. И чтобы попали они в рай в конечном итоге. Хотя коммунистам в раю не место. Но такой мученической смерти даже они не заслуживают.
Бабка перекрестилась.
— Опять ты за своё, старая! — попрекнул её дед. — Никак не можешь коммунистам революцию простить. Уж сколько лет прошло, а в тебе всё сидит эта контра.
— Ты зато первый коммунист на селе!
— И горжусь этим!
Дед запрокинул очередную стопку. Матрёна выдохнула и последовала его примеру. Настойка обожгла горло и горячо разлилась по телу — у бабки все настойки были очень крепкие, градусов под семьдесят.
Дед Федот придвинул к Матрёне закуску.
— Закуси, дочка!
Матрёна съела солёный огурец.
— Давай не стесняйся, налегай! — уговаривал её дед. — Небось целый день ничего не ела. А то голова закружится — и до дому не дойдёшь. Помяни обоих Сашков! Крепкие мужики были! Настоящие коммунисты! Все пытки перенесли без единого крика, без единого стона. И на смерть пошли с улыбкой, как на праздник.
Дед уронил голову на стол и горько заплакал.
— Не зря же говорят, что на миру и смерть красна, — утешила Биджика деда. — Хуже, когда где-нибудь во рву человек кончается или в чистом поле. И никого рядом с ним нет. Некому оплакать его.
Бабка замолчала. Дед вытер глаза:
— Хоть бы похоронить их дали по-человечески, ироды! Говорят, в Белгороде на базарной площади виселицу соорудили. И там повешенные по несколько суток висят — для устрашения народа.
— Батюшки мои! — всплеснула руками бабка.
— А за что их повесили, дедушка? Что они сделали?
— Их поймали, когда они резали телефонные провода, связывающие немецкий штаб с фронтом.
— Бедные они! — всхлипнула Матрёна.
— Ещё евреев зачем-то арестовывают, — перевёл тему разговора дед. Причём целыми семьями. Больницу открыли местную, персонал обязали работать, а лечить народ всё равно некому: всех врачей-евреев увезли в кацет в Белгород.
— Что такое кацет? — перепросила бабка.
— Концентрационный лагерь, немцы его так называют — кацет. Там не только евреев содержат, там и коммунисты сидят, и комсомольцы, и пленные красноармейцы. Условия ужасные. Кормят плохо, бьют, пытают, женщин и мужчин содержат в камерах вместе. Сущий ад!
— А как же немцы узнают, кто коммунист, кто комсомолец, а кто еврей?
— Это уже старосты и полицаи стараются, которые на службу к немцу пошли. Составляют списки и передают оккупантам. И самое страшное, дочка, что не только они доносят. Говорят, в Белгороде перед немецкой тайной полицией очередь в пятьсот человек выстроилась с доносами.
— Так и на тебя, дедушка, могут донести? — ужаснулась Матрёна.
— Могут, — печально согласился дед.
Уже и настойка закончилась, и закуска, а молодая женщина, старуха-знахарка и дед — бывший революционный матрос, а теперь связной у партизан — ещё долго сидели за столом и оплакивали первых казнённых подпольщиков. За окном завывал ветер, крепчал мороз. По площади ходил немецкий часовой, которому было приказано охранять виселицу, и молча наблюдал, как ветер безжалостно хлещет безжизненные мужские тела, присыпая их раны снегом.
Из приказа Рейхенау[3]:
В вопросе поведения войск по отношению к большевистской системе имеются еще во многих случаях неясные представления.
Основной целью похода против еврейско-большевистской системы являются полный разгром государственной мощи и искоренение азиатского влияния на европейскую культуру. В связи с этим перед войсками возникают задачи, выходящие за рамки обычных обязанностей воина[4]…
Эпизод 5. Полевая кухня
Из приказа Рейхенау:
Пленные русские офицеры рассказывают с язвительной усмешкой, что агенты Советов свободно ходят по улицам и зачастую питаются из походных немецких кухонь. Подобное поведение войск объясняется только полным легкомыслием. Пора начальствующему составу пробудить в себе понимание борьбы, которая ведётся в настоящее время.
3
Приказ Рейхенау (нем. Reichenau-Befehl) от 10.10.1941 г. «О поведении войск в восточном пространстве» (Das Verhalten der Truppe im Ostraum) издан ге-нерал-фельдмаршалом Вермахта, а впоследствии командующим группой армий «Юг» Вальтером фон Рейхенау, подписан Гердом фон Рунштедтом, командующим на тот момент группой армий «Юг», и Адольфом Гитлером. Приказ, в частности, вменял солдатам, помимо обычных военных задач, «искоренение азиатского и еврейского влияния» на Европу, а сами солдаты выступали в роли мстителей «за зверства», совершённые по отношению к немецкому народу. Солдатам приказывалось любой ценой и без оглядки на потери среди мирного населения подавлять партизанское движение и на месте уничтожать захваченных партизан.
Приняв командование 6-й армией, Фридрих Паулюс отменил приказ Рейхенау.
4
Здесь и далее, если не указывается иное, цит. по: Преступные цели — преступные средства: Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941-1944 гг.) / Сост. Г.Ф. Заставенко и др. — М.: Экономика, 1985. — 328 с. — С. 60-61.