— Да, конечно, спасибо, милая.
Карен бросилась вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Сейчас она покачается на балясине перил и, словно по льду, скользнет по коврику, который скрутится и отъедет в сторону. Вернувшись, мама недовольно зацокает языком и расправит несчастный коврик ногой.
Потом Карен принесет целую гору подгоревших тостов с толстенным слоем масла. Чай пересластит, а в чашку нальет столько, что потечет через край на блюдце. Впрочем, Элизабет знала: завтрак покажется чудесным, как пир на корабле во время шторма. Невероятно вкусный, он восстановит силы, потому что с едой, которую готовит для нее Карен, иначе не бывает.
На первом этаже загудели водопроводные трубы, и чайник с грохотом опустился на конфорку.
11
Герр Гюнтер Ландау не рассердился, увидев сына под руку с хорошенькой девушкой из регистратуры. Хотя, не будь эта Auslanderin[8] англичанкой, он бы близко ее к сыну не подпустил. Англичанами герр Ландау восторгался. Жаль, девушка служит в отеле и чуть грубее, чем хотелось бы, но фройляйн Карен Оливер вполне можно перевоспитать — сделать строже и обходительнее. Коренных перемен не требовалось: благодаря врожденному кокетству из фройляйн Оливер получилась бы интересная невестка. С такой не заскучаешь! От ее улыбки на душе у герра Ландау светлело, и он с тоской вспоминал жизнерадостную хохотушку, какой некогда была его жена.
Артур, его сын, считал эту англичанку заурядной, хотя она ему нравилась. Когда заканчивалась ее смена, они сидели в баре и пили коктейли. Администрация отеля панибратство не одобряла, и, если бы не вмешательство Ландау-старшего, фройляйн Карен сделали бы выговор.
— Ну, будет вам! Я всем коллегам расскажу про чудесную неформальную обстановку в вашем отеле! Мой сын на отдыхе. Зачем лишать молодых романтической сказки?
Фройляйн Карен Оливер победоносно, даже торжествующе улыбалась, а администрация поджимала хвост.
В женской компании Артур не робел и в меру раскрепощался, а разборчивость определенно унаследовал от отца. Но герра Ландау беспокоила нерешительность сына и по-юношески страстная увлеченность радикальной политикой, от которой тот не желал избавляться.
Герр Ландау спокойно относился к оскорблениям евреев и капиталистов (очевидно, дельцов вроде него самого), которые мошенничают и угнетают рабочих. Он соглашался, что большевики и марксисты опасны, а Германию наказывают бедностью, — война принесла столько несчастий, а немцам вместо помощи достаются насмешки и унижение. Как всех немецких патриотов, герра Ландау возмущал Версальский договор. Немецкая марка вконец обесценилась, и если бы не зарубежные партнеры, он разорился бы, как многие коллеги.
Другими словами, герр Ландау понимал и разделял большинство взглядов Артура, но беспокоился, что сын не может избавиться от юношеской горячности. Так называемых национал-социалистов, которым хранил верность Артур, всерьез не воспринимали, но в последнее время они вели себя напористо и вызывающе. Артура следовало срочно отвлечь. Ему уже двадцать восемь — пора заводить семью.
Фройляйн Карен Оливер устраивала герра Ландау и национальностью, и внешностью, и характером. Ее вера в силу своих чар граничила с надменностью, но герру Ландау нравились девушки с характером, а Артура следовало женить на такой же эгоистке, как он сам.
Высокая, грациозная блондинка Карен была явно не из крестьян. Кто-то назвал бы ее ноги слишком длинными, а стопы и ладони — крупными, но изящными. На нежном личике с заостренным подбородком сияли огромные синие глаза — ни зеленых вкраплений, ни карих, чистая синева. Фройляйн Оливер обладала завораживающим обаянием ребенка, а в ее взгляде читались ум и надежда.
Герр Ландау не сомневался: чистейший воздух Баварии поможет Артуру лучше разглядеть и оценить все эти прелести, поэтому предложил фройляйн Оливер место секретаря в своей мюнхенской конторе. Обязанностей будет много, но для начала она освоит немецкий и стенографию, научится печатать на машинке и готовить. Через месяц она отправится в командировку и обновит гардероб: в одном из лучших магазинов Парижа ей помогут найти свой стиль.
Шаг за шагом план воплощался в жизнь, но, чтобы зажечь пламя страсти, понадобилось куда меньше усилий, чем предполагал герр Ландау. Перед отъездом из Лондона Артур заметно изменился, он буквально сгорал от любви. Гepp Ландау заметил под глазами фройляйн Оливер темные круги и все понял. Здоровые развлечения молодых он одобрял целиком и полностью.