Однако христианские подданные, скорее, были бы помехой в христианизации Литвы, если бы она того захотела. Ведь если бы литовские князья решились принять католичество, это осложнило бы их отношения с православными подданными.
Итак, население Литовского государства было конфессионально разнородным, что вскоре распространилось и на членов правящей династии. Почти все они были язычниками, но кое-кто принял православие, а дочь Гедимина, став женой польского князя, перешла в католичество.
Когда вся династия приняла католичество, вести войну с Литвой как с языческой страной не мог уже не только Немецкий орден, но и Польша, хотя и по иной причине. Литва и Польша мешали друг другу расширяться на юг. В 1323 году на Руси пресеклась династия галицко-волынских князей. Их преемником стал племянник последнего правителя, женатый на дочери Гедимина. Когда в 1340 году Гедимина убили, соседи Литвы вступили в яростную борьбу за нее. Против Литвы ополчились Венгрия и Польша. С тылов ей угрожали татары. Если бы король Польский задумал овладеть Галичем, то ему следовало обеспечить себе свободу действий. Поэтому в 1343 году он заключил Калишский мир (ср. с. 123)[53].
Тем самым король Польский обрел не только свободу действий, но и поддержку Папской курии, что придало его войне с Югом статус крестового похода и позволило ему обложить податями польский клир. Впрочем, вскоре король заключил союз с литвинами-язычниками.
Такая ситуация типична для того времени и для данного региона. В конце концов впечатляет, как здесь, на границе трех конфессий, трех религий процветал макиавеллизм[54]. Если бы папские привилегии крестоносцам, проделав долгий путь из Авиньона, наконец достигли польско-литовской границы, то тот, кто ныне пожелал бы сразиться с язычниками и схизматиками, заключить с кем-то из них или с обоими союз, вопреки ожиданию увидел бы, что противником нового союза был христианин. Христианский правитель, который объединялся с язычниками против христианского же противника, навлекал на себя крестовый поход — по крайней мере теоретически. На практике в таком крестовом походе были заинтересованы все.
Литовские князья были в этой игре непревзойденными мастерами. Язычество предоставляло им огромные возможности. Смотря по обстоятельствам, они то были язычниками, то крестились по православному или католическому обряду, принимая то одно, то другое, хотя повторное крещение было Церковью строго запрещено. Впоследствии Витовт (см. с. 142) превзошел в этом всех литовских князей: он крестился в XIV веке пять раз, то по католическому, то по православному обряду, временами возвращаясь к язычеству — в зависимости от ситуации.
При этом Немецкий орден мог оставаться на высоте положения. Обретя господство в процессе войны с язычниками и с помощью крестовых походов, он накопил богатый опыт. Правда, иногда эти же методы оборачивались против него самого. Например, король Польский пригласил его в 1355 году участвовать в походе на язычников в его же зоне экспансии, а затем обвинил его перед Папой Иннокентием VI в отказе вести войну с язычниками. Однако в случае согласия орден оказал бы помощь своему противнику. Но не это послужило причиной его отказа. Ведь в таком случае можно было бы подумать, что орден считал свое государство в Пруссии государством среди государств, но, конечно, это было не так. Просто ему хотелось самому вести крестовый поход против язычников, используя его для расширения своих владений.
Через несколько лет положение ордена еще больше осложнилось. Летом 1358 года один из великих князей Литовских через посла сообщил императору Карлу IV, что хочет креститься, разумеется, по католическому обряду и в присутствии самого императора. Таким образом, получалось, что не Немецкий орден, а император убедил его принять христианство.
Ситуация становилась для ордена все более угрожающей, и не только потому, что христианизация Литвы устраняла необходимость войны с язычниками. Расширять свои владения за счет Литвы стало невозможно, но большая опасность заключалась в том, что теперь могли сказать, что Немецкий орден в Пруссии вообще не нужен. Его могли заставить отправиться воевать туда, где еще были язычники.
53
По условиям этого мира ордену пришлось отказаться от Кульма и Добжиньской земли, но он оставлял за собой Поморье.
54
Макиавеллизм — термин, которым обычно обозначается политика, пренебрегающая законами морали (итальянский политический мыслитель Никколо Макиавелли (1469–1527) считал допустимыми любые средства, если они служат государственным интересам, и прежде всего укреплению единства страны).