— Упал в мусорный контейнер. Какие известия?
— Э-э… ах да. Я считаю, что снимок, скорее всего, сделан в одном из курортных местечек Сёрланна.[19] Я разослал мейлы во все участки Эуст-Агдера, и вскоре мне действительно позвонил один служащий из Рисёра и сказал, что прекрасно знает этот пляж. Но знаешь, что самое интересное?!
— Пока что нет.
— Пляж этот вовсе не в Сёрланне, а на Ларколлене![20]
Халворсен, выжидательно улыбаясь, посмотрел на Харри, однако поскольку никакой реакции не последовало, продолжал:
— В фюльке Эстфолл, рядом с Моссом.
— Халворсен, я знаю, где Ларколлен.
— Да, но сам-то этот служащий из…
— Жители Сёрланна иногда тоже проводят отпуск где-нибудь вдали от дома. Ты связался с Ларколленом?
Халворсен молитвенно закатил глаза:
— Да, я дозвонился в кемпинг и еще в два местечка, где сдают домики на лето. И в оба тамошних магазинчика.
— Есть что-нибудь?
— Ага! — Халворсен снова просиял. — Я переслал фотографию по факсу, и оказалось, что владелец одного из магазинчиков прекрасно знает эту женщину. Им принадлежит самый богатый летний дом в тех краях. Владелец магазина сам часто возит им продукты.
— И зовут эту даму?..
— Вигдис Албу.
— Ал… Албу?
— Точно. В Норвегии проживает всего две Вигдис Албу, и одна из них девятьсот девятого года рождения. Другой сорок три года, она проживает в Слемдале по адресу Бьорнетроккет, двенадцать, с Арне Албу. И вот, шеф, — фокус-покус — номер их телефона.
— Не называй меня так, — пробурчал Харри, снимая телефонную трубку.
Халворсен едва не застонал:
— Так ты недоволен? Неужели я опять не угодил?
— Недоволен, но дело не в этом. Шеф — Мёллер, а я никакой не шеф. Усек?
Халворсен хотел было что-то возразить, однако Харри уже предостерегающе поднял руку:
— Фру Албу?
Чтобы выстроить такой дом, как у семьи Албу, потребовалось много денег, времени, места и вкуса. По мнению Харри, весьма дурного вкуса. Выглядело это так, будто архитектор — если, конечно, в этом участвовал архитектор — попытался соединить скромный дачный домик с гасиендой южноамериканского плантатора и фешенебельной виллой в пригороде норвежской столицы — к тому же выкрасив свое творение в розовый цвет. Вступив на подъездную дорожку, ведущую через ухоженный сад с декоративными кустами и маленькой бронзовой статуей пьющего из ручья олененка, Харри почувствовал, что ноги его тонут в мелком гравии. На коньке гаража на две машины красовалась овальная медная табличка, на которой был изображен флаг: золотой треугольник на синем поле.
Из-за дома раздавался громкий собачий лай. Харри поднялся по широкому крыльцу с колоннами и позвонил в дверь, ожидая, что сейчас его встретит чернокожая матрона в белом переднике.
— Привет, — прощебетал нежный голосок той, что отворила дверь. Вигдис Албу выглядела так, будто только что сошла с экрана, где показывали очередной рекламный ролик о пользе фитнеса, — нечто подобное Харри случалось наблюдать по телевизору, возвращаясь домой далеко за полночь. Она обладала типичной белозубой улыбкой, обесцвеченными волосами куклы Барби и крепким, тренированным телом представительницы высшего общества, упакованным в тесное эластичное трико и коротенький топик. Грудь же если и была искусственной, то владелице ее явно хватило разума, чтобы не переборщить с размером.
— Харри…
— Входите! — улыбнулась она слегка подкрашенными большими голубыми глазами с едва заметными лучиками морщинок.
Харри вступил в просторную прихожую, где чуть не наткнулся на высоченного — едва ли не по пояс ему — вырезанного из массива дерева жирного и уродливого тролля.
— Я как раз решила немного заняться хозяйством, — снова ослепительно улыбнулась Вигдис Албу, аккуратно, чтобы не нарушить макияж, смахивая пальцем капельку пота.
— Тогда я сниму ботинки, — сказал Харри и тотчас же вспомнил о дырке на правом носке.
— Нет-нет, я вовсе не об уборке — слава богу, для этого существует прислуга, — рассмеялась хозяйка дома. — А вот белье я люблю стирать сама. Ведь должны же существовать какие-то границы, за которые посторонним вход заказан, вы не находите?
— Очевидно, вы правы, — пробормотал Харри, едва поспевая за ней вверх по лестнице. Миновав колоссальных размеров кухню, они вступили в гостиную, откуда через стеклянные раздвижные двери можно было попасть на открытую веранду. Всю стену напротив веранды занимало гигантских размеров кирпичное сооружение — нечто среднее между зданием городской ратуши Осло и могильной плитой.