Придя в себя от изумления, она спросила, уставившись на Пуаро:
– Так вы и есть тот джентльмен, которому было адресовано это письмо?
– Да, я Эркюль Пуаро.
Как и большинство людей, Элен даже не удосужилась взглянуть на документ, дающий нам право на осмотр «Литлгрин-хауса», который мы предъявили ей, когда пришли.
– Так, значит, вы – Эркюлес Пуарот? – сказала она на свой лад. – Господи, вот кухарка-то удивится!
– Тогда, если вы не возражаете, – не растерялся Пуаро, – давайте пойдем на кухню и вместе с вашей приятельницей поговорим обо всем по порядку.
– Пожалуйста, как вам угодно, сэр, – не очень уверенно согласилась Элен.
Ее смущало, что господа пойдут на кухню, да еще будут беседовать с ней и с кухаркой. Но деловой тон Пуаро убедил ее, что в этом нет ничего дурного. Мы отправились на кухню, где Элен растолковала суть дела рослой, приятной на вид женщине, которая как раз снимала с плиты чайник.
– Представляешь, Энни, вот джентльмен, которому предназначалось письмо, которое, помнишь, я нашла в бюваре?
– Не забывайте, что я не в курсе дела, – заметил Пуаро. – Не могли бы вы объяснить мне, почему письмо было отправлено с таким запозданием?
– Видите ли, сэр, честно говоря, я просто не знала, как мне поступить с ним. И Энни тоже. Правда, Энни?
– Сущая правда, – подтвердила кухарка.
– Дело в том, сэр, что после кончины хозяйки мисс Лоусон стала разбирать вещи. Кое-что раздала, кое-что выбросила, а среди них был маленький бювар, так, кажется, он называется. Премиленький, с ландышем на крышке. Хозяйка обычно пользовалась им, когда писала, сидя в постели. Мисс Лоусон он ни к чему, поэтому она отдала его мне с ворохом других вещей, принадлежавших хозяйке. Я спрятала его в ящик комода и вынула только вчера, чтобы положить в него новую промокательную бумагу на случай, если мне вдруг вздумается кому-нибудь написать. В нем был такой кармашек. Я сунула туда руку, а там конверт, да еще с адресом, написанным рукой нашей хозяйки. Так вот, я не знала, как мне поступить. Конверт был с письмом, и я поняла, что хозяйка сунула его туда, чтобы на следующий день отправить, а потом, наверное, забыла, как часто все забывала, бедняжка. Однажды то же самое произошло с процентным купоном из банка. Никто не знал, куда он подевался, а потом нашли его в письменном столе, провалился за ящик.
– Она была неаккуратной?
– О нет, сэр, совсем наоборот. Она ничего не бросала абы куда, а клала каждую вещь в определенное место. Но в том-то и беда! Лучше бы она ничего не убирала. А то положит куда-нибудь и забудет.
– И мячик Боба тоже, – улыбнулся Пуаро.
Обладающий тонким слухом терьер в ту же минуту появился в дверях кухни и радостно бросился к нам.
– Да, сэр, как только Боб кончал играть с мячиком, она его убирала. Но поскольку мячик всегда клали в одно и то же место – в ящик, который я вам показывала, – его легко было найти.
– Понятно. Но я перебил вас. Прошу, продолжайте. Вы нашли письмо в бюваре?
– Да, сэр. И спросила у Энни, что, по ее мнению, мне следовало бы с ним сделать. Сжигать его не хотелось, а уж прочесть и подавно я бы никогда не осмелилась. В одном мы с Энни были единодушны: мисс Лоусон это не касается. А потому, посоветовавшись, решили отправить по адресу. Я приклеила на него марку и опустила в почтовый ящик.
Пуаро повернулся ко мне.
– Voila, – пробормотал он.
– А ларчик-то просто открывался, – не смог удержаться я от насмешки.
Мне показалось, что он совсем скис, и даже пожалел о своих словах.
Пуаро снова обратился к Элен:
– Слышите, что говорит мой друг? «Ларчик просто открывался»! Но, сами понимаете, я был немало удивлен, получив письмо, датированное двумя месяцами раньше.
– Конечно, понимаю, сэр. Мы как-то об этом не подумали.
– К тому же, – кашлянул Пуаро, – я попал в весьма затруднительное положение. Из письма я понял, что мисс Аранделл хотела дать мне какое-то поручение. Чисто личного характера. А теперь, поскольку она скончалась, я не знаю, как мне быть. Хотела бы мисс Аранделл, чтобы я выполнил ее волю при данных обстоятельствах или нет? Да, нелегкая задача.
Обе женщины смотрели на него с почтением.
– Пожалуй, мне стоит проконсультироваться на сей счет с адвокатом мисс Аранделл. У нее, наверное, был свой адвокат?
– О да, сэр, – быстро откликнулась Элен. – Мистер Первис из Харчестера.
– Он был в курсе всех ее дел?
– Думаю, да, сэр. Насколько я помню, именно он вел все ее дела. После того как мисс Аранделл свалилась с лестницы, она велела немедленно послать за ним.
– После того, как упала с лестницы?
– Да, сэр.
– Скажите, пожалуйста, когда это произошло?
– На следующий день после того дня, когда были закрыты все банки, – вмешалась кухарка. – Я это хорошо помню. В тот день я готовила, поскольку у нее были гости, а отдыхала вместо этого в среду.
Пуаро вынул карманный календарик.
– Совершенно верно. В этом году все банки были закрыты тринадцатого. Значит, мисс Аранделл упала четырнадцатого. Письмо было написано спустя три дня. Жаль, что она его так и не отправила. Но, может, и сейчас не поздно… – Он помолчал. – Мне думается, поручение, которое она хотела мне дать, было связано с одним из гостей, о которых вы упомянули.
Предположение, высказанное Пуаро, совсем не было для них громом среди ясного неба, похоже, оно имело под собой определенную почву. Элен, казалось, что-то вспомнила. Она вопросительно посмотрела на кухарку и встретила ее одобряющий взгляд.
– Скорее всего, с мистером Чарлзом, – сказала она.
– Кто гостил тогда у вашей хозяйки? – спросил Пуаро.
– Доктор Таниос, его жена, мисс Белла, мисс Тереза и мистер Чарлз.
– Это все племянники и племянницы мисс Аранделл?
– Совершенно верно, сэр. Кроме доктора Таниоса – мужа мисс Беллы, мисс Белла – племянница мисс Аранделл, дочка ее сестры, – он иностранец, грек вроде бы. А мистер Чарлз и мисс Тереза – брат и сестра.
– Понятно. Значит, в гостях собрались только ее родственники. И когда же они уехали?
– В среду утром, сэр. Но доктор Таниос и мисс Белла приезжали и на следующие выходные, их беспокоило здоровье мисс Аранделл.
– А мистер Чарлз и мисс Тереза?
– Они приезжали на другие выходные. После которых она и умерла.
Любопытство Пуаро не знало предела. Я никак не мог взять в толк, зачем ему все это знать. Тайна письма получила свое объяснение, и, на мой взгляд, в самый раз было бы сейчас с достоинством ретироваться.
Моя мысль словно передалась ему.
– Eh bien, – сказал он. – Все, что вы мне рассказали, очень интересно. Я должен посоветоваться с мистером Первисом, так, кажется, зовут адвоката? Благодарю вас за помощь.
Он наклонился и погладил Боба.
– Brave chien, va?[26] Ты любил свою хозяйку.
Боб радостно откликнулся на эту ласку и в надежде поиграть принес большой кусок угля. Но его хорошенько отчитали и отобрали уголь. Он посмотрел на меня, ища сочувствия. «Ох уж эти женщины! – как бы говорил он. – Кормят-то на славу, а вот играть не хотят!»
Глава 9
Следственный анализ происшествия с мячиком Боба
– Надеюсь, Пуаро, теперь ваше любопытство удовлетворено? – спросил я, когда мы очутились за воротами «Литлгрин-хауса».
– Да, мой друг, удовлетворено.
– Ну, слава богу! Наконец-то все тайны раскрыты! Миф о злой компаньонке и богатой старой даме развеян в прах! Запоздалое письмо и даже пресловутое происшествие с собачьим мячиком предстали в своем истинном свете, и все разрешилось к общему благополучию.
– Что касается общего благополучия, то я бы этого не сказал, – кашлянув, сухо заметил Пуаро.
– Так вы же сами признались, что удовлетворены.
– Я сказал, что мое любопытство удовлетворено. А это не одно и то же. Теперь я знаю, что кроется за этим происшествием с мячиком Боба, и только.