– А запах лака?
Больше мы ничего друг другу не успели сказать, потому что нам принесли счет.
По дороге в Лондон мы больше молчали. Я не люблю разговаривать, сидя за рулем, а Пуаро так старательно прикрывал шарфом свои усы от ветра и пыли, что его речь все равно была неразборчива.
Мы прибыли на квартиру без двадцати два.
Джордж, английский камердинер Пуаро, как всегда безупречный, открыл нам дверь.
– Вас ждет доктор Таниос, сэр. Он здесь уже с полчаса.
– Доктор Таниос? Где он?
– В гостиной, сэр. Заходила также какая-то дама, сэр, хотела с вами повидаться. Она, мне показалось, была очень расстроена, узнав, что вас нет дома. Это было еще до вашего звонка, сэр, поэтому я не мог сказать ей, когда вы вернетесь в Лондон.
– Опишите ее.
– Пять футов семь дюймов[67] ростом, сэр, темноволосая, со светло-голубыми глазами. В сером костюме и шляпе, сдвинутой на затылок, хотя обычно женщины носят их чуть набок.
– Миссис Таниос, – еле слышно произнес я.
– Она, по-моему, была очень взволнована, сэр. Сказала, что ей совершенно необходимо разыскать вас.
– Во сколько это было?
– Около половины одиннадцатого, сэр.
Направляясь к гостиной, Пуаро огорченно покачал головой:
– Вот уже второй раз я не могу услышать, что хочет сообщить мне миссис Таниос. Что скажете, Гастингс? Судьба?
– Повезет на третий раз, – утешил его я.
Пуаро с сомнением покачал головой.
– Будет ли этот третий раз? Что ж, послушаем хотя бы, что скажет нам ее муж.
Доктор Таниос сидел в кресле и читал одну из книг по психологии из библиотеки Пуаро. Увидев нас, он вскочил.
– Прошу извинить, что явился без приглашения. Надеюсь, вы не рассердитесь на меня за то, что я решился войти.
– De tout, de tout. Прошу садиться. Позвольте предложить вам стаканчик хереса.
– Спасибо. По правде говоря, у меня есть важная на то причина, мосье Пуаро, я обеспокоен, крайне обеспокоен состоянием моей жены.
– Вашей жены? Очень жаль. А в чем дело?
– Вы ее давно видели? – спросил Таниос.
Вопрос казался вполне естественным, но взгляд исподтишка, которым он сопровождался, показался мне странным.
– В последний раз я видел ее вместе с вами в отеле вчера, – самым обычным тоном ответил Пуаро.
– А! А я-то думал, что она зайдет к вам.
Пуаро сосредоточенно разливал по стаканчикам херес.
– Нет, – слегка рассеянно отозвался он. – А что, у нее была причина навестить меня?
– Нет-нет. – Доктор Таниос взял свой стакан. – Спасибо. Большое спасибо. Нет, особой причины не было, но, откровенно говоря, я очень озабочен состоянием здоровья моей жены.
– Она плохо себя чувствует?
– Физически она совершенно здорова, – медленно отозвался Таниос. – Но, к сожалению, я не могу сказать того же о ее рассудке.
– Вот как?
– Боюсь, мосье Пуаро, что она на грани нервного срыва.
– Дорогой доктор Таниос, мне очень жаль слышать это.
– Это ее состояние постепенно усугубляется. В последние два месяца ее отношение ко мне совершенно изменилось. Она возбуждена, легко пугается, ее одолевают странные фантазии, даже более чем фантазии – я бы назвал это бредом.
– Вот как?
– Да. Она страдает тем, что обычно называется «манией преследования» – недуг, довольно известный.
Пуаро участливо цокнул языком.
– Вы понимаете мою озабоченность?
– Естественно. Естественно. Но только я не совсем понимаю, почему вы пришли ко мне. Чем я могу вам помочь?
Доктор Таниос, мне показалось, смутился.
– Мне пришло в голову, что моя жена уже приходила – или собирается прийти к вам с невероятным рассказом. Вполне может заявить, что ей грозит опасность с моей стороны или… ну, что-нибудь в этом роде.
– Но почему она должна прийти ко мне?
Доктор Таниос улыбнулся – это была очаровательная улыбка, но в обычной ее приветливости проскальзывала некая тоска.
– Вы знаменитый детектив, мосье Пуаро. Я сразу же заметил, что вчерашняя встреча с вами произвела на мою жену большое впечатление. Сам факт встречи с детективом в ее нынешнем состоянии показался ей особо знаменательным. Поэтому мне подумалось, что она будет искать встречи с вами, чтобы, так сказать, довериться вам. Таким образом обычно и проявляются подобные заболевания: болезненная обидчивость, причем направленная против самых близких и дорогих больному людей.
– Очень печально.
– Да, конечно. Я очень привязан к моей жене. – В его голосе послышалась глубокая нежность. – Я всегда считал, что она поступила отважно, выйдя замуж за меня, иностранца, оставив родную страну, своих друзей и привычный мир. Но последние несколько дней я пребываю в полном смятении… Я вижу из этого только один выход…
– Да?
– Полный отдых и покой – и соответствующее психиатрическое лечение. Я знаю превосходную лечебницу, которой руководит первоклассный врач. Я хочу увезти ее туда – это в Норфолке – немедленно. Полный отдых и изоляция от внешней среды – вот что ей необходимо. Я совершенно уверен – месяца два хорошего лечения, и дела у нее сразу пойдут на лад.
– Понятно, – очень сдержанно отозвался Пуаро, так что трудно было понять, какие чувства в действительности владеют им.
Таниос снова бросил на него быстрый взгляд.
– Вот поэтому, если она придет к вам, я был бы весьма обязан, если вы тотчас дадите мне знать.
– Обязательно. Я вам позвоню, вы по-прежнему в «Дюрэм-отеле»?
– Да. Я сейчас же возвращаюсь туда.
– А вашей жены там нет?
– Она ушла сразу после завтрака.
– Не сказав вам куда?
– Не проронив ни слова. Что на нее крайне не похоже.
– А дети?
– Она их взяла с собой.
– Понятно.
Таниос поднялся.
– Большое спасибо, мосье Пуаро. Мне, наверное, не нужно предупреждать вас, что если она начнет рассказывать вам душераздирающие истории о том, как ее запугивают и преследуют, не нужно обращать на них внимание. К сожалению, таково проявление ее болезни.
– Очень жаль, – с участием повторил Пуаро.
– Да. Хотя медикам известно, что это признаки известного психиатрического заболевания, невозможно преодолеть обиду, когда близкий и дорогой тебе человек отворачивается от тебя, а любовь его превращается в ненависть.
– Примите мое искреннее сочувствие, – сказал Пуаро, пожимая руку своему гостю. – Да, кстати, – сказал Пуаро, когда Таниос уже был возле двери.
– Да?
– Вы когда-нибудь выписывали своей жене хлорал?
Таниос явно вздрогнул.
– Я… Нет… А может, и выписывал. Но последнее время нет. Она, по-моему, стала испытывать отвращение ко всем снотворным.
– А может, потому, что перестала вам доверять?
– Мосье Пуаро!
Таниос в сердцах развернулся и сделал шаг вперед.
– Это ведь тоже можно объяснить ее болезнью, – мягко заметил Пуаро.
Таниос остановился.
– Да-да, конечно.
– Она может крайне подозрительно относиться ко всему, что вы ей предлагаете съесть или выпить. Возможно, боится, что вы ее отравите.
– Боже мой, мосье Пуаро, вы совершенно правы. Значит, вам известны подобные случаи?
– По роду своей деятельности я, естественно, время от времени сталкиваюсь с подобными вещами. Но не смею вас задерживать. Возможно, она ждет вас в отеле.
– Верно. Надеюсь. Я крайне обеспокоен. – И он поспешно вышел из комнаты.
Пуаро быстро схватил трубку. Он перелистал страницы телефонного справочника и заказал номер.
– Алло! Алло! «Дюрэм-отель»? Будьте любезны сказать, у себя ли миссис Таниос? Что? Та-ни-ос. Да, правильно. Да? Понятно.
Он положил трубку.
– Миссис Таниос рано утром вышла из отеля. Она вернулась в одиннадцать, не выходя из такси, подождала, пока вынесут ее багаж, и уехала.