Я подумывала пойти к Ами домой и подождать ее, но если Ами собиралась встретиться с нами в ресторане, то дома ее все равно не будет. Они позже возвратятся домой вместе, и я определенно не хочу быть там, когда Дэйн вернется.
Но мое настроение упало еще больше, когда я въехала на парковку около своего дома. Там стояла не только машина моей мамы, которая оставила ее на моем крытом месте, но также и машина Диего, а с ней и авто моей кузины Натальи. А это означало, что Тиа Мария, вероятно, тоже здесь.
Припарковавшись на другой стороне, я пробралась сквозь слякоть и поднялась по лестнице в свою квартиру. Я уже слышала пронзительный смех Тии Марии. Сестра моей матери была в нашей семье ближе всех к ней по возрасту, но едва ли можно найти два более различающихся характера. Мама – лощеная и суетливая, а Тиа Мария – непринужденная и постоянно смеется. В то время как у мамы есть только я и Ами – очевидно, близнецов ей хватило, у Тиа Марии семеро детей, каждый из которых аккуратно разделен по рождению восемнадцатью месяцами. Только в пятом классе я поняла, что не у всех есть девятнадцать двоюродных братьев и сестер.
Хотя наша дружная семья относительно невелика по сравнению с остальными Торресами и Гонсалесами, посторонний человек едва ли узнает от нас, что в нашем доме, когда я росла, жили только четверо из нас, хотя там часто бывала еще пара человек. Дни рождения у нас это грандиозные события, а на воскресных обедах обычно сидели человек по тридцать. Словом, никогда не бывало даже возможности дуться на кого-то в одиночестве. По-видимому, с тех пор мало что изменилось.
– Я почти уверена, что Химена лесбиянка, – проговорила Тиа Мария, когда я закрыла за собой дверь. Она подняла голову на этот звук и указала на Наталью. – Скажи ей, Олив.
Я сняла шарф и стряхнула снег с ботинок. После слякотной прогулки по парковке мое терпение было уже на исходе.
– О ком говорим?
– Химена, – ответила Тиа Мария, продолжая нарезать на кухонном столе помидоры.
Химена это младшая дочь старшего брата Тиа Марии, Тио Омара.
– Она не лесбиянка, – ответила я. – Она встречается с парнем. Как же его зовут?
Я посмотрела на Наталью, которая тут же сообщила нам:
– Бостон.
Я кивнула, указывая на нее пальцем:
– Совершенно верно. Боже, какое ужасное имя!
– Верно, так можно было бы назвать собаку, – согласилась Наталья, – но никак не ребенка.
Я сняла пальто и бросила его на спинку дивана. Мама тут же оставила тесто, которое раскатывала, и медленно пересекла комнату, чтобы демонстративно повесить пальто. Остановившись передо мной, она шутливо убрала со лба мои влажные волосы.
– Ты выглядишь ужасно, майджа[34], – заметила она, поворачивая мое лицо за подбородок из стороны в сторону. – Съешь что-нибудь.
Поцеловав меня в щеку, она возвратилась на кухню. Я прошла за ней, благодарно улыбаясь, когда Наталья поставила передо мной чашку чая. Как бы я ни жаловалась на то, что моя семья всегда лезет в мои дела, надо признать, что такие неожиданные визиты – это здорово. Но это также означало, что я просто не могу не сказать маме, что меня уволили.
– Если кто-то стилист-парикмахер, это не означает, что он гей, мама, – проговорила Наталья. Тиа Мария недоверчиво посмотрела на нее.
– А вы ее видели? Она выстригла виски и покрасила волосы в синий цвет. Она сделала это сразу после… – Тиа понизила голос до шепота, – свадьбы.
И мама, и Тиа Мария осенили себя крестным знамением.
– А почему тебя вообще волнует, что она лесбиянка? – спросила Наталья, показывая рукой туда, где Диего смотрел телевизор на моем диване. – Диего тоже непонятно кто, и тебе на это наплевать.
При упоминании своего имени Диего повернулся к нам лицом.
– Диего до сих пор не определился, мальчик он или девочка, – пошутила Тиа Мария и повернулась к нему. – Клянусь, у тебя под матрасом до сих пор лежат журналы Vogue, а не грязная эротика, как у нормальных парней.
– Никто больше не ищет порно в журналах, мама, – сказала Наталья.
Но Тиа Мария не обратила на нее внимания:
– Мне плевать, что она лесбиянка. Я сейчас думаю о том, что мы все должны помочь ей найти хорошую девушку.
– Она не лесбиянка! – не выдержал Диего.
– Тогда почему я нашла фаллоимитатор в ее ящике для носков? – спросила через всю комнату Тиа Мария.
Диего простонал и закрыл лицо подушкой:
– Вот мы и приплыли.
Наталья повернулась лицом к матери:
– Ей тридцать три года.
– Что ты делала в ее ящике для носков? – спросила ее мама.
34
Майджа (mija) пришло в английский язык из испанского оборота «mi hija» («ми хайджа»), дословно означающего «мой дочь». Переводится как внутрисемейное обращение «доча».