Серый просачивается внутрь вместе с ветром и застревает полупрозрачных складках тюля. Он хочет открыть рот, чтобы предупредить о Михасе, но ничего не получается. Серый еще несколько секунд безуспешно трепыхается, но ткань держит крепко.
А Юфим самозабвенно играет на рояле и улыбается от удовольствия. Зет сидит в соседнем кресле с книгой Гесиода. Он вроде бы читает, но его взгляд то и дело срывается со строчек и скользит поверх книги, к близнецу.
– Сыграйте со мной, Зет Геркевич, – просит Юфим, встретившись с ним взглядом.
Зет поспешно делает занятой вид, словно его застали за чем-то неприличным.
– Я читаю, Юфим Геркевич. Позже.
– Да-да, – поет Юфим и лукаво щурится. – Пожалуйста.
– Я уже играл с вами, – отбивается Зет.
– Пожалуйста, – повторяет Юфим, и его пальцы замирают над клавишами.
По комнате еще какой-то миг плывет отзвук вальса, наступает тишина – и книга закрывается. Юфим держит руки на рояле и с предвкушением поглядывает на брата. Зет встает, идет к терменвоксу и, пройдя мимо, достает из комода странный прибор с широким плоским колесом. Юфим издает разочарованный стон.
– Граммофон? Зет Геркевич, так же нельзя!
Зет кладет на широкое колесо черную пластинку, опускает на ее край ручку с иглой и щелкает большой кнопкой. Особняк наполняется тихим шорохом и треском, а потом начинается вальс и женский голос поет:
«В тиши опустевшего некогда мира так чуждо звучит голос множества нот, как будто живой кто-то рядом поет, на миг обманёшься – погрезится лира…»
– Можно, Юфим Ксеньевич, – Зет подкрадывается к близнецу со спины и тянет его со стула. – Вы долго играете и уже утомились, просто не понимаете этого. Праздновать обретение людей можно не только за роялем. Давайте потанцуем?
Он подхватывает Юфима под руки, кружит под жутковатую песню. Тот ловко переставляет ноги в танце, звонко смеется и следует за братом.
«…Оркестр ликует в разбитой Элладе торжественным гимном на сломе времен, похожим на странный предутренний сон, Морфеем навеянный, или проклятье…»[1] – летит сладкий женский голос с пластинки.
Юфим и Зет вдвоем скользят по паркету, легкие и грациозные. Темные и светлые пряди волос взлетают, перемешиваются и сменяют друг друга. Близнецы переговариваются, и их голоса перекрывают песню, сливаются так, что невозможно понять, чьи они:
– Следующим будет виолончелист? Он чудесно играет.
– Это не причина, вам же известно.
– Но у него море желаний.
– Полагаете, он сможет попросить правильно?
– Почему нет? Он тоже слышал зов.
– Но разве он способен что-то положить на алтарь жертвы? Быть может, попробуем с той девочкой, Олесей?
– Ах, вы хитрец! Решили, что нам нужна женская рука? Прошу прощения, после супруги мне человеческие женщины – что прокрустово ложе. Давайте подождем детей Веры Петровны.
– Как проводники воли мы не можем ждать. А дети появятся еще нескоро.
– Но мы можем их поторопить. Это же такая редкость в нынешние времена – дети! И близнецы! Они же чистейший лист! Если будем тянуть с ними, можем упустить.
– Не стоит рисковать. Подождем, а пока что займемся Тимуром. О, слышите?
– Слышу. У нас гости.
– Кажется, ваше желание вскоре исполнится, Юфим Ксеньевич.
– На то мы и здесь, Зет Геркевич.
Близнецы смотрят на Серого в упор, хохочут и вальсируют в глубину коридоров. Музыка льется вслед за ними:
«Сменяемы вехи, фатален итог, пришедшие вместе навечно вдвоем. Пришедшие вместе навечно вдвоем, в цикличности вех не конечен итог…» – и за мгновение до требовательного стука замолкает – игла соскакивает с пластинки.
– Здравствуйте, Михаил Денисович и Тимур Ильясович, – хором говорят близнецы. – Проходите, будьте гостями!
– И вам здрасьте, – отвечает Михась и тянет нехорошим предвкушающим голосом: – У нас небольшая проблема…
– Вам достаточно лишь просьбы.
– Просьбы? – усмешка в голосе становится ярче. – Чтобы я о чем-то просил?..
– Я хочу попросить! – перебивает Тимур.
Серый не успевает ни подглядеть, ни дослушать – он просыпается.
Глава 8
Мама обнимает его. Прапор долго расспрашивает о самочувствии. Верочка и Олеся приносят чай с пышками. Серый трет сонные глаза, моргает в их счастливые лица и кутается в одеяло. Ему не зябко, с ним вообще все наконец-то хорошо – просто неуютно от пристального внимания.
– А где Тимур и Михась? – спрашивает он.
– Пошли к хозяевам, – отвечает Олеся.
Серый замирает и опускает надкушенную пышку обратно на блюдо, понимая, что ему привиделся вовсе не сон. В груди скручивается плохое предчувствие. Пальцы начинают дрожать. Вопросы мечутся в голове испуганными бабочками. Что с ним было? Кто такие эти близнецы? Что они сделали с Серым? Может, это всего лишь очень яркий необычный сон? Михась ведь не на самом деле угрожал Тимуру?
1
Все стихи написаны поэтессой Асей Грибок специально для этого произведения и используются с ее согласия.