Через милю-другую[21] наткнулись на ящики с боеприпасами, прохудившиеся бочки, вонючие лужи горючего и смазки, а также части техники, узнать которую не смог ни один из них. Понимая, что фонарь может вызвать взрыв, задерживаться не стали. Пройдя чуть дальше, поделились друг с другом печеньем, уцелевшим при крушении, и захотели хоть чем-то запить его. Мох подумал о том, как они будут пополнять запас еды, когда выберутся из туннеля. С собой, в котомках, что они несли, упрятано было немного: несколько банок консервов и набор высушенных блюд в пакетиках. Имоджин закупила кое-какие припасы в поселке, но большая их часть пропала, когда грузовик сбросил свой груз в море. «Я с пути не сверну», – эту фразу Мох повторял про себя бесконечно, однако чашка кофе была бы делом расчудесным.
Ещё мёртвые. Ещё ржавеющие боеприпасы. Ни у Имоджин, ни у Моха часов не было, но вместе они сошлись на том, что отшагали шесть часов. Пока пробивались дальше, Мох прикидывал в мыслях всё, что можно было бы сделать за шесть часов без того, чтобы шагать по колено в ледяной воде.
Наконец вышли на сухое место и решили отдохнуть. Мох уговорил Имоджин лечь первой и укрыл её их единственным одеялом. Её голова покоилась у него на коленях, а он сидел в красном свете и писал на полях «Певчих птиц острова Козодоя». Странички книги отсырели. Он бездумно гладил Имоджин по голове. Волосы её коробились у него под пальцами. Ухо её было красным. Он попробовал убрать прядку у неё со щеки, но волосы прилипли к коже. Имоджин не шевелилась. Её вполне можно было бы принять за мёртвую. У Моха от сердца отлегло, когда она открыла глаза на минутку и повела ими вокруг, так и не проснувшись по-настоящему. Он улёгся рядом с ней и попытался вникнуть в смысл распада Радужника. Раз за разом он воскрешал в памяти неистовство действий Элизабет. Имоджин сжала его руку.
– Я видел твоего отца, – произнёс Мох. И рассказал ей обо всём.
– Не удивляюсь, что он всё ещё жив. Впрочем, для меня он уж много лет как мёртв, – холодно заметила Имоджин. – Он, видишь ли, прав.
– В чём?
– Он трус.
Конец туннеля подступил неожиданно после ещё нескольких часов ходьбы. Уклон пошёл вверх, воздух слегка потеплел. Появился яркий круг. На него было едва ли не больно смотреть после стольких часов почти в темноте. Теперь, когда появилась зримая цель, они задули фонарь. Ближе к выходу спрятали оба светильника в нише, накрыв их прогнившим брезентом.
– Глазам не верю, – произнёс Мох, выходя из туннеля.
– Снег! – ахнула Имоджин.
Мох пошёл обратно к огню. Примерно в миле от выхода из туннеля среди деревьев они нашли крохотный фургончик. Всё ценное с него давным-давно сняли и унесли, зато осталось то приятное преимущество, что фургончик был почти незаметен с любой стороны благодаря похожему на чашу углублению, в котором находился. Мох отходил проверить, виден ли дым. Хотя местность и выглядела пустынной, рисковать попусту им не хотелось. Имоджин разогрела над пламенем банку консервированных бобов. Снег падал пушистыми снежинками, которые таяли, едва коснувшись земли.
– Знаешь, когда ночью температура упадёт, снег останется, – сказал Мох, глядя в небо. Он высунул язык, стараясь поймать снежинку, а та вместо этого скользнула ему за очки и попала в глаз.
– Красиво, – сказала Имоджин. – Бобы готовы.
– Спорить готов, они ушли с рельсового пути и пошли вон той дорогой на север. Абсентия на севере. Думаю, нам следует направиться на восток к середине острова. Как раз там и отыщем Глазок.
Имоджин кивнула:
– Безумие. Что, если они не пошли на север? Что, если мы проскочим монастырь? Остров-то обширный.
– Выглядит он куда больше, чем с того берега, – согласился Мох.
– Сколько, по-твоему, времени понадобится, чтобы дойти до Глазка?
– Три дня, может быть. Зависит от местности.
– А если мы наскочим на Элизабет с Эхом?
– Тогда придётся быть готовыми драться.
– Ей нужен сундук. Если она считает, что мы здесь, то рано или поздно пойдёт по нашему следу.
– Это точно.
– А у нас весьма скоро кончится еда, – заметила Имоджин. Она дала Моху ложку. – Что ты имеешь в виду, говоря «быть готовыми драться»?
– Никаких колебаний, – пояснил Мох. С того времени, как они вышли из туннеля, у Моха из головы не выходила угроза Элизабет около пекарни. – Нам нужно быть такими же беспощадными, как и они. И даже больше, если такое возможно.