Попали в руки врага и юные разведчики Володя Павлов и Зина Голицына, выполнявшие задание армейского командования и местного партизанского отряда. Фашисты зверски замучили их. На теле Володи товарищи обнаружили девять колотых ран.
У Зины были выбиты зубы, изуродована грудь.
Во время одной из встреч с представителями разведотдела штаба Северо-Западного фронта Литвиненко был информирован о некоторых разведчиках и подпольщиках, уже выполнявших задания командования в оккупированных врагом прифронтовых районах.
— Постарайтесь встретиться с секретарем подпольного Пеновского райкома комсомола Чайкиной и свяжите ее с Германом, — советовали Литвиненко в штабе. — Не девушка — клад. По ее рекомендации взято в разведку несколько человек. И все подошли. Чайкина числится в отряде, но не отсиживается в лесных землянках, а из деревни в деревню, из избы в избу ходит — несет людям слова правды. А они там сейчас нужны не меньше, чем взрывчатка. И в бою проверена.
Встретиться не пришлось. 22 ноября днем Лиза Чайкина беседовала с крестьянами селения Жуковка. Под вечер пошла на хутор Красное Покатище. Фашистские наймиты — отец и сын Колосовы, узнав, где находится Чайкина, донесли в ГФП. Жандармы давно пытались выйти на след комсомольского вожака, но все неудачно. Оцепив двор Купровых, где заночевала Лиза, фашисты ворвались в помещение. Загремели выстрелы. Здесь же, в доме, были убиты: подруга Чайкиной Маруся Купрова, ее мать, брат…
Босую, полураздетую Лизу гитлеровцы прикладами вытолкали на улицу. Дом Купровых подожгли.
— Шнель!
Шла, молча перенося пинки, угрозы. Когда вышли за околицу, оглянулась: там, где всего полчаса она беседовала с друзьями, полыхало пламя. Казалось, горело небо…
В Пено на допросе Чайкину жестоко избили. Но она не проронила ни слова. Молча перенесла и страшный удар в живот. Заговорила Лиза только у водокачки, когда увидела направленные на нее автоматы и несколько десятков жителей поселка, насильно согнанных к месту расстрела.
— За Родину! За народ!
Это были последние слова бессмертной Чайки, девушки из маленькой деревушки Руно, затерявшейся в дремучих лесах Селигерского края[2].
Весть о казни Чайкиной пришла в бригаду на второй день после гибели Лизы.
— Вот беда, — горестно вздохнул Литвиненко и уже твердым голосом произнес: — Но мы это так не оставим.
— Сурово наказать тех, кто выдал ее, — уточнил мысль комбрига Терехов. — Суд устроить.
— Это ты здорово придумал, комиссар. Именно суд. И как можно скорее.
— Дело надо поручить политруку Кумриди и сережинскому начальнику милиции Алексееву, — предложил Терехов.
— Согласен.
И партизанский полевой суд состоялся. 25 ноября в самой большой избе Больших Переволок собрались представители отрядов и жители деревни. Колосовых и Ирины Кругловой, опознавшей публично Чайкину, не было на скамье подсудимых. Их судили заочно.
Выражая мнение всех собравшихся, говорил государственный обвинитель Алексеев:
— Пусть знают все явные и тайные агенты, все прихвостни гитлеровцев: от карающей руки партизан Второй особой их ничто не спасет.
По окончании судебного разбирательства председатель суда Иванов зачитал приговор:
«…Рассмотрев в открытом судебном заседании дело по обвинению в предательстве и государственной измене граждан Колосова-отца, Колосова-сына и Кругловой Ирины, выразившихся в выдаче в руки гитлеровцев партизанки — секретаря Пеновского РК ВЛКСМ Елизаветы Ивановны Чайкиной, казненной гестаповцами после пыток и истязаний в поселке Пено 23 ноября 1941 года, установив, что Колосовы отец и сын, узнав, что Е. И. Чайкина находится на хуторе Красное Покатище, сообщили об этом гитлеровцам, Круглова Ирина, без определенных занятий (на своей квартире держала притон, занималась развратной жизнью), опознала Чайкину и подтвердила, что Е. И. Чайкина до войны была секретарем Пеновского РК ВЛКСМ, а в настоящее время является партизанкой и агитатором, суд нашел, что отец и сын Колосовы и Круглова, являясь государственными преступниками, изменили делу Родины и стали активными пособниками фашистского гестапо, выдавали гитлеровцам советских активистов.
Именем Союза Советских Социалистических Республик за измену Родине и предательство советских граждан, активистов, советских и партийных работников Пеновского района суд приговаривает Колосовых отца и сына и Круглову подвергнуть высшей мере социальной защиты — расстрелу.
2
В марте 1942 года Елизавете Ивановне Чайкиной было присвоено звание Героя Советского Союза.