Решение суда обжалованию не подлежит.
Поручить командованию Пеновского отряда привести приговор в исполнение»[3].
Через несколько дней возмездие настигло предателей. Группа пеновских партизан нашла Колосовых и Круглову, увезла их в лес и привела в исполнение приговор партизанского суда.
В семье Пенкиных, проживающей ныне в подмосковном городке Долгопрудном, хранится почтовая открытка с фотографией Лизы Чайкиной. Послал ее Сергей Дмитриевич трехлетнему сынишке, как только ему удалось разыскать свою семью. На обороте открытки короткое письмо:
«Дорогой сынок Лерочка! На этом снимке тетя Лиза Чайкина, секретарь Пеновского РК ВЛКСМ, храбрая партизанка. Она была в одном со мною соединении. Ее убили проклятые изверги-фашисты. Умерла она бесподобно храбро… Береги этот снимок. Расти таким же героем, как была Лиза. А мы отомстим…»
И они мстили. В декабре основные отряды Второй особой разгромили фашистский гарнизон в селе Даньково, выбили гитлеровцев из населенных пунктов Моисеево и Морозово. Группа под командованием Степана Панцевича уничтожила крупную вражескую радиостанцию в районе Замошья. Сводный отряд во главе с комбригом перехватил в пути трофейную команду фашистской дивизии. Собранное ею оружие и боеприпасы пополнили «склады на колесах» начальника боепитания бригады лейтенанта Ивана Цветкова.
Рос боевой счет и у местных отрядов, находившихся в подчинении Второй особой. Андреапольский отряд разгромил колонну автомашин на большаке Андреаполь — Селижарово, пустил под откос эшелон, состоявший из 30 вагонов (было убито и ранено более 100 гитлеровцев), взорвал два моста, построенных немецко-фашистскими войсками через Западную Двину, уничтожил склад артиллерийских снарядов.
Мужали в боях еще совсем недавно мирные люди. Знакомые с минами и автоматическим оружием только по книгам и кино, в борьбе за восстановление своей родной Советской власти они быстро становились опытными подрывниками, мастерами засад, лихими пулеметчиками. Командир Андреапольского отряда Круглов и комиссар Борисов не раз в своих донесениях в штаб отмечали мужество и грамотные боевые действия Павла Капустина, Николая Степанова, Михаила Пугача, Ивана Капустникова. Во многих населенных пунктах распоряжения оккупационных властей, заканчивавшиеся обычно словами: «За невыполнение — расстрел!», заклеивались партизанскими листовками. Это было делом рук андреапольской комсомолки Люды Морозовой и ее юных помощников.
…Архивная папка. Пожелтевшие бумажки — радиограммы, «входящие».
«Разведайте наличие и характер укреплений противника на рубеже реки Западная Двина».
Это лишь одна из многих «входящих». И на каждой подпись: «Ватутин. Деревянко». И на каждую ответ — точный, конкретный.
А вот некоторые «исходящие»:
14 декабря 1941 года. «Данные отходе противника Осташков — Андреаполь подтверждаем. Андреаполе сосредоточение до двух батальонов».
17 декабря 1941 года. «Большаку Осташков — Холм движения нет. Незначительное движение большаку Осташков — Молвотицы. Оживленное большаку Андреаполь — Селижарово. Ж. д. Торопец — Андреаполь— два поезда сутки».
21 декабря 1941 года. «Большаку Осташков — Молвотицы, Старая Русса — Демянск большое движение автотранспорта. Молвотицы тыловые органы и два войсковых штаба».
25 декабря 1941 года. «Волго-Верховье штаб. Еськино противник расквартирован отдых».
Разведка велась ежедневно, ежечасно. Велась и боем, и путем опроса местного населения, и подключением во вражескую телефонную связь, а в городах и поселках, где размещались крупные фашистские гарнизоны, под видом беженцев, нищих, богатых покупателей на базарах действовали подготовленные Германом разведчики.
Иногда в своих донесениях разведчики для «разговора» с начальником прибегали к эзоповскому языку, которому обучались у него же. Михаил Леонидович Воскресенский рассказывает, как в первые дни своего пребывания в бригаде он познакомился с одним подобным документом… Штаб бригады расположился в полусожженном селе. Жителей здесь почти не осталось. Гитлеровцы заглядывали сюда редко, проездом. Вынужденная трехдневная остановка бригады превратилась для партизан в отдых. В один из вечеров Воскресенский, возвращаясь из отряда Паутова, где он проводил политбеседу, решил зайти к начальнику разведки Герману. Шел снег. В окошке у заместителя комбрига по разведке светился огонек.
В сенях Воскресенского встретил ординарец Германа Гриша Лемешко. Молодой партизан был буквально влюблен в своего командира и следовал за ним повсюду: в бою старался быть рядом, в походе следил за его питанием, а на отдыхе охранял чуткий командирский сон. Ответив на приветствие, Воскресенский спросил: