В боях и походах Вторая особая почти не обрастала новыми бойцами. Маневрировать и выполнять задачи разведки крупному соединению было бы труднее. Как правило, из окруженцев штаб бригады комплектовал маленькие группы и переправлял их в советский тыл. Из числа жителей, пожелавших пополнить партизанские ряды, организовывались небольшие местные отряды, ячейки подполья.
В бригаду брались единицы. После лейтенанта Пахомова, который пришел в бригаду в январе, из окруженцев-командиров были приняты лишь двое — Костарев и Пастухов. Секретарь комсомольской организации 508-го стрелкового полка младший политрук Иван Костарев после жарких боев под Полоцком отступал с батальоном в направлении шоссе Витебск — Ленинград. Посланный с несколькими бойцами в разведку в район озер между Невелем и Городком, он не смог вернуться к своим: батальон был разбит мотомехчастями врага. Разведчики добрались до поселка Скоково. В лесах между Пустошкой и Насвой и застала Костарева зима. Здесь красноармейцы уничтожили несколько мотоциклистов — связных одной из вражеских дивизий, разгромили Ваулинскую волостную управу, разоружали полицейских.
Немало беспокойства доставил оккупантам и Пастухов, которого дороги отступления привели в родные края. В первые же дни после своего прихода туда он организовал группу для борьбы с гитлеровцами. Фашисты каким-то образом узнали, когда отважный воин собирается навестить свою семью. Каратели ворвались в деревню, но Пастухова там не нашли. Тогда они зверски расправились с его родными. С тех пор не знал покоя человек, шел на самые отчаянные дела.
Оба окруженца прижились в бригаде, но поначалу Костарев едва не стал жертвой навета. В деревне Мяцково в одном из отрядов политрук пристроил писарем своего брата-полицая и стал покровительствовать неизвестно откуда появившейся медсестре. Костарев узнал в последней сотрудницу карательного отряда гитлеровцев в Скокове и сказал об этом политруку.
— Не твое дело, — рассердился тот. — Мне лучше знать своих людей.
А тут как раз пошел Иван с тремя товарищами минировать дорогу и нарвался на карателей, задание не выполнил. Когда вернулся, под замок угодил. «В расход таких надо!» — петушился политрук.
— Разберитесь, Саша, — приказал Литвиненко Герману. — Комиссар говорит: дутое дело.
Главный разведчик быстро докопался до сути. Костарева вернул в отряд, «медицинскую сестру» направил в особый отдел, чтобы проверили. Понес наказание и ее покровитель. Докладывая комбригу «дело», Герман говорил о Костареве:
— Прошлое у него безупречное. Дисциплинирован. Во всем чувствуется армейская косточка. Выполнить задание помешали весьма серьезные объективные обстоятельства.
— Не всяко лыко в строку? — одобрительно прервал его Литвиненко.
— И еще заметил я… — продолжал Герман.
— Что заметил? — вторично перебил комбриг.
— Склонность у него…
— К разведке, — засмеялся Литвиненко.
— Да, — твердо ответил Герман[6].
В феврале 1942 года Вторая особая охватывала своим влиянием десятки населенных пунктов трех районов. Ее отряды и группы квартировали по нескольку дней в деревнях Морозово, Большие Лешни, Криуха, Мяцково, Стайки, Васьково, Мутовозово, Онуфриево, Каменка, Ципилина Гора, Печки, Чурилово, Волочагино, Белая, Михеево, Баталово. Командование бригады направляло боевую деятельность Руновского (командир Николай Кудрец), Ласиченского (командир Ромаков) и других небольших местных партизанских отрядов, которые тоже контролировали значительную территорию.
Отряды снабжали командование бригады дополнительной разведывательной информацией. Так, Ромаков переслал Герману обстоятельное донесение о положении в Насве и Киселевичах на 22 февраля. Командир Руновского отряда сообщил о передвижении фашистских войск к Невелю. В конце месяца партизаны Ласиченского отряда взорвали по заданию Литвиненко плотину у мельницы в деревне Мортиново.
Чтобы после ухода партизан в какой-то мере обезопасить от предателей людей, активно помогавших восстанавливать советские порядки, Терехов, Воскресенский, Леонов, Сергунин, Григорьев, Кумриди проводили сходы крестьян, на которых выносились специальные постановления-«приговоры», скрепляемые подписями всех жителей той или иной деревни. В одном из архивов хранится «приговор» крестьян деревни Каменка Пустошкинского района. Вот к чему обязывал он добровольно подписавших его людей:
6
В 1943 году в 3-й бригаде ленинградских партизан Иван Александрович Костарев был комиссаром бригадной разведки, а затем стал заместителем комбрига по разведке.