Выбрать главу

— Руки вверх! 

Из-за угла выбежали начальник гражданской полиции Михаил Шуйский и полицай Кисляков. 

— Попалась-таки наконец. К коммунисту бегала… 

— Мели Емеля, твоя неделя, — спокойно оборвала Таня Шуйского, — я за лекарствами приезжала. Смотри, вот справка от старосты… 

Ведь надо же было случиться такому… Когда Птичкина вошла в дом Федоровых, там была девочка, учившаяся у нее год назад. Школьница поздоровалась с Таней и ушла домой, где с радостью сообщила: 

— А я сейчас свою учительницу видела. 

— Какую? — спросил отец. 

— Татьяну Ивановну Птичкину. 

Отец-полицай за шапку — и за дверь. Через несколько минут Шумский уже знал, что Птичкина находится у Федоровых. 

И все же улик против Тани Птицы у полицаев не было. Шумский доложил об аресте Птичкиной Вагнеру. А тот решил показать ее на всякий случай находившемуся тогда в госпитале Коробовскому. 

— Она самая, господин гауптман, — с искаженным от злобы лицом проговорил Коробовский, увидев Таню, — партизанка, видит бог, партизанка. Из шайки этого самого… ну как его? Красного казака Литвиненко. 

«Думайте о своей Родине, и мужество вас не покинет», — говорил генерал Карбышев своим товарищам— узникам фашистских концлагерей. Таня не могла слышать этих слов генерала-патриота, но страстная любовь к советской Отчизне дала ей силы выдержать жестокое испытание. 

После пытки на Деенском озере Птичкину расстреляли. Один из полицаев — Жгун Виктор, присутствовавший при расстреле, будучи пьян, говорил пустошанину Алексею Болдину: 

— На таких и смотреть страшно. Ведь заморозили девку до смерти, а она стоит и проклятия нам шлет. В нее пули летят, а она песню комсомольскую запевает[8]. 

Чудесно сказал про таких, как Таня Птица, поэт: 

Скорее ты камень разрубишь,  Чем русское сердце возьмешь.  И льдами его не остудишь,  И в жарком огне не сожжешь. 

В тот мартовский воскресный день, когда пули гитлеровцев оборвали жизнь сельской учительницы Татьяны Птичкиной, за сотню верст от Пустошки, в поселке Пушкинские Горы, шумел базар. Был он значительно больше, чем раньше. И люди задерживались на площади дольше обычного. На лицах мелькали улыбки. У саней слышались обрывки коротких разговоров: «В Насве начисто гарнизон разгромили…» — «В Поддубье экономию гробанули…» — «Хлопцы его говорят: батька самой Москвой сюда послан…» — «Значит, держится матушка-столица!» — «Дали немцу от московских ворот поворот». — «Да вот и нищие из Опочки то же гуторят…» — «Где ж они? Расспросить бы…» 

Словоохотливого хромоногого старика в рваном рыжем полушубке и его поводыря — мальчонку лет двенадцати видели и на монастырском дворе, и на окраине поселка, и на дороге к Михайловскому. После вспоминали: больно по-молодому у старика глаза блестели, когда про батьку Литвиненко рассказывал, да и, судя по разговору, ему больше сорока не дашь. Нашелся даже человек — видел: шли у Сороти нищие скороходью, и хромоту у старшего как рукой сняло. 

Но это было на второй и третий день после базара, когда стоустая молва уже разнесла по поселку и окрестным деревням весть о разгроме фашистов под Москвой и о появлении на берегах реки Великой хлопцев батьки Литвиненко. А тогда о подозрительных нищих коменданту донесли лишь под вечер. Бросились искать, а их поминай как звали. А ночью вьюга разыгралась не на шутку — все смешалось в белом вихре: лес, земля, поселок. 

В ту метельную ночь в Пушкинских Горах не спали многие. Не могла сомкнуть глаз и дочь старшины поселка переводчица военной комендатуры Алла Шубина. И виной тому тоже были нищие. Заунывное «Подайте милостыню ради Христа» застало ее на крыльце. Что-то не ладилось с замком, а Алла намерзлась и торопилась войти в дом. Девушка хотела достать кошелек, но старик нищий вдруг насмешливо сказал: 

— Не надо, фрейлейн. Марками мы брезгуем. Ждем от вас другого подношения, барышня. 

— Какая я вам барышня! 

— Не нравится? Ну, тогда, — «нищий» уже не горбился, смотрел доброжелательно, — зайдем на минутку в дом, товарищ Шубина. 

Оставив мальчонку в сенях, он вслед за Аллой вошел в комнату и неторопливо продолжал: 

— За тебя, товарищ Шубина, один человек головой поручился. Вместе учились вы в средней школе в Опочке. Хочется верить — не по доброй воле ты в комендатуру попала. Пришло время доказать это. Небось, слышала, есть такое слово: «разведданные». Сведения разные о неприятеле. Вот и собери их. В бумагах посмотри али на карте в кабинете у начальника. Эти сведения нам очень нужны. 

вернуться

8

Позже был арестован и расстрелян Василий Филатов. Когда его вели к месту казни, он пел песню про подвиг матери сибирского партизана.