Литвиненко уже собирался уходить, когда раздался стук в дверь. Злочевский попросил:
— Леонид Михайлович, ты посиди немножко у окна, посмотри газеты. Я быстро управлюсь.
В кабинет вошла миловидная девушка лет двадцати в военной гимнастерке.
— Товарищ майор… — начала она, но, увидев незнакомого подполковника, замолчала.
— Слушаю, Зоя, продолжай, — сказал Злочевский.
— Товарищ майор, разведчица Байгер вернулась из вражеского тыла.
— Садись. Коротко расскажи о выполнении боевого задания. Потом, когда выспишься, доложишь подробно.
— Гавриил Яковлевич, начну с того, что я чуть-чуть не нарушила правила конспирации. Недавно под Опочкой появился какой-то батька Литвиненко. Отряд у него летучий. Сам он неуловимый. Одно имя его вызывает панику в гарнизонах. Струхнуло даже островское начальство. Хотела познакомиться с ним, подсказать один объект для ликвидации.
— И что же?
— Пропал. Как в воду канул. А ведь, право, не человек — живая легенда.
— Гавриил Яковлевич, я попозже зайду, — стал прощаться подполковник.
— Обязательно заходи, Леонид Михайлович, всегда рад тебя видеть.
А когда за гостем закрылась дверь, Злочевский сказал:
— А ведь твоя «живая легенда» минуту назад рядом с тобой стояла, Зоя.
— Ой! Как же я? — вырвалось у Байгер.
А Литвиненко уже шагал к зданию штаба фронта и, улыбаясь, повторял про себя: «Гарная дивчина. Дюже гарная».
ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ
(Эпилог)
За рулем нашей машины — первый секретарь Невельского райкома партии Василий Дмитриевич Авдонин[14]. Водитель он отличный, но осенняя дорога так раскисла, что машина переваливается с ухаба на ухаб. Но вот наконец миновали деревню Ольховец. За нею — мост через Ущу.
— Возведен еще саперами при наступлении наших, — подчеркивает Василий Дмитриевич.
Дальше мы идем пешком. Воскресенский нетерпеливо спрашивает идущую с нами женщину:
— Юля, скоро?
— Сейчас, Михаил Леонидович.
Михаил Леонидович — это заведующий отделом народного образования Псковского облисполкома Воскресенский, «тот самый Воскресенский», бывший красноармеец и партизанский разведчик. Наша проводница, оказывается, тоже «та самая» хозяйка Парамков. Не без труда разыскали мы ее. Юлия Михайловна Поряднева (по мужу Королькова) работает в охране одного из заводов. Скромная труженица, она никогда и никому, кроме мужа-фронтовика, не рассказывала о днях, когда фактически была бойцом первого на советско-германском фронте красноармейского партизанского отряда.
— Вот мы и пришли, — сворачивая с тропинки на поляну, негромко говорит Юлия Михайловна.
— Неужели это место? — Воскресенский оглядывает площадку, буйно поросшую кустами. — А где же стоял дом? — недоумевает он.
— Вон там, — показывает Королькова на группу прижавшихся друг к другу березок.
Еще несколько шагов, и среди зарослей мы видим одинокий железный крест.
— Мама и Михалина, — произносит дрожащим голосом Юлия Михайловна. Она стоит, низко опустив голову, и я только сейчас замечаю, сколько в ее волосах «изморози».
Молча стоим мы рядом с Юлией Михайловной, а вокруг, словно в почетном карауле, высятся могучие корабельные сосны.
Через год после нашего посещения этих памятных мест невельчане праздновали 25-летие освобождения своего края от немецко-фашистских захватчиков. После демонстрации и митинга машины с гостями — ветеранами боев за Невель направились по дороге к Парамкам. У живописного озера Язно гостей встретили колхозники, учащиеся. Отсюда все направились к высокому холму. Зазвучал гимн. Сильный ветер помог снять покрывало с обелиска, на котором высечены слова:
«14–15 июля 1941 года в этих местах был сформирован партизанский отряд имени Чкалова».
На Невельщине в годы войны сражалось много партизанских отрядов, но к Чкаловскому здесь отношение особое. Он — первый.
У обелиска я снова встретил Воскресенского. Рядом с ним стояли Вера Трофимовна Трамбицкая — верная помощница партизан и Юлия Михайловна Королькова. У обеих в глазах были слезы.
— Дорогие мои, не надо плакать, — успокаивал их Воскресенский. — О прошлом жалеть не надо. Ведь память о нашем отряде, о наших Парамках будет долго жить в сердцах людей.
Мысль о том, чтобы побывать в местах былых сражений, поклониться могилам павших товарищей, бывших партизан Второй особой, всегда волновала ветеранов бригады. И когда Калининский и Псковский обкомы партии в канун 50-летия Советских Вооруженных Сил обратились к ним с предложением совершить поездку по маршруту рейда, из Новгорода в Осташков приехали Герой Советского Союза Иван Иванович Сергунин и Сергей Эммануилович Лебедев, из далекого Камышлова — Дмитрий Васильевич Худяков, из Москвы — Павел Акимович Кумриди, из Себежа — Освальд Андреевич Югансон. Ленинград представляли Николай Алексеевич Бурьянов и Иосиф Григорьевич Буров, Псков — Михаил Леонидович Воскресенский, Калинин — Виктор Ильич Терещатов. В Осташкове к ним присоединились Руфа Андреева и Нина Федорова. Участвовали в поездке и два партизанских комбрига — Владимир Иванович Марго и Федор Тимофеевич Бойдин, чьи бригады действовали в верховьях Великой, под Опочкой и Себежем вскоре после окончания рейда Второй особой.