Выбрать главу

«Государская» болезнь усугублялась еще и тем, что Федор, когда ему шел тринадцатый год, будучи страстным лошадником, попал под сани. Как-то он с тетками и сестрами захотел прогуляться за город. Им была подведена ретивая лошадь. Тетки с сестрами сели в сани, а Федор взобрался на лошадь – он захотел сам быть кучером. Однако сани были так перегружены, что лошадь не могла их сдвинуть с места и поэтому стала на дыбы, при этом сбросив седока. Царевич попал под сани, лошадь рванула вперед, и «тут сани всею своею тяжестью проехали по спине лежащего на земле Федора и измяли ему грудь, отчего он и теперь (1676 г.) чувствует беспрерывную боль в груди и спине». Бедный юноша! Не хватало ему одной цинги!

Тем не менее, по заключению докторов, болезнь была не смертельной, и при правильном уходе и лечении Федор мог править еще долгое время. Бояре вздохнули с облегчением, и новый царь приступил к своим обязанностям. Он был прекрасно образован: знал латынь, польский и древнегреческий языки, писал стихи и песни (некоторые его произведения дожили до нашего времени), играл в шахматы, в его личной библиотеке насчитывалось двести томов книг – богатейшее собрание по тем временам. О его увлечении лошадьми мы уже говорили; кроме того, Федор был прекрасным лучником. Его наставником был Симеон Полоцкий – выдающийся церковный деятель, философ и поэт. Федора изначально готовили к управлению государством.

Царь был немощен настолько, насколько был силен его дух. Федор поддавался болезни только в дни тяжелых приступов, а в остальное время был подвижен и деятелен. Он начал реформировать Россию! Федор Алексеевич простил народу недоимки и облегчил налоги, отменил местничество, ввел «немецкое» платье, при нем стали брить бороды, обновил Кремль, изменил управление приказами (так тогда назывались министерства), совершенствовал судебную систему, организовал систему военных округов, реформировал армию, учредил то, что при Петре I стало называться «Табелью о рангах». При такой системе в люди выбивались умные, толковые и знающие специалисты, а не заносчивые и бестолковые невежды, кичащиеся своим высоким положением. В итоге правой рукой царя Федора стали незнатные И. Языков, братья А. и М. Лихачевы, князь Василий Голицын и священник Сильвестр Медведев.

Позже все нововведения Федора Алексеевича приписали Петру I, а его самого просто вычеркнули из истории! А сколько еще мог сделать добра для страны царь Федор, не умри он так рано! При этом реформы Федора отличались продуманностью, постепенностью и ненасилием. Петр I же проводил их с запредельной жесткостью, непоследовательно, урывками и чрезмерной регламентаций всего и вся. Но наш рассказ не об этом, а о любви. Большой и пылкой любви, которую испытал Федор Алексеевич.

Однажды в 1679 году, с трудом переступая распухшими ногами на крестном ходе, Федор заприметил в толпе богомольцев чрезвычайно симпатичную девушку. Они обменялись взглядами. Молитвенное настроение как ветром сдуло. Царь был сражен наповал и влюбился в нее с первого взгляда. Тотчас же он шепотом приказал верному Языкову узнать – кто такая? Языков проследил за ней до дома, все разузнал и доложил: девушка – дочь смоленского шляхтича Агафья Грушецкая, по происхождению полька, живет в доме своей тетки, жены окольничего Заборовского. Тогда Федор послал Языкова в дом Заборовских познакомиться с семьей поближе, а вскоре объявил Заборовскому, «чтоб он ту свою племянницу хранил и без указа замуж не выдавал». Короче, застолбил за собой место ее потенциального жениха.

Намерение Федора женится вопреки устоявшейся традиции, да еще на польке, повергла родню царя в шок. Первый министр, Иван Милославский, попытался воспрепятствовать женитьбе Федора на Грушецкой и стал чернить ее: «Мать ее и она в некоторых непристойностях известны». Молодой человек от слов своего дяди впал в черную тоску и даже перестал есть. Однако верные Языков с Лихачевым уговорили царя проверить слова Милославского. Федор охотно согласился. Они поехали в дом Заборовских и, ужасно смущаясь, спросили о «состоянии» невесты: мол, девица ли еще она. Это было страшным оскорблением для Заборовских. Они, «уставив бороды», возмутились: «как стыд о таком деле девице говорить». Агафья слышала весь этот разговор и решила вмешаться. Она вышла к гостям из-за занавески и сказала как отрезала: «…чтоб оне о ее чести ни коего сомнения не имели и она их в том под потерянием живота своего утверждает». Короче, под страхом смертной казни поклялась в своем целомудрии. Так Языков с Лихачевым вывели Ивана Милославского на чистую воду. Федор, а ему в ту пору было всего 19 лет, в отместку за ложь дяди решительно запретил ему появляться ко двору, снял с должности первого министра и натурально опалился на него.

После этого Федор Алексеевич воспрял духом, прогарцевал мимо ее дома на коне, направляясь со свитой в Воробьево, и, узрев милое сердцу лицо в чердачном окошке, твердо принял решение жениться. Агафья Грушецкая тоже была не против, и свадьбу сыграли 18 июля 1680 года. Браковенчание прошло очень скромно – на свадьбе присутствовали всего лишь несколько человек. Молодая жена, «разсудя слабость человеческую», уговорила царя вернуть Ивана Милославского ко двору. Добрая душа! Она простила клеветника. Чтобы отблагодарить Агафью, Иван как-то крался к царице в ее покои с ворохом соболиных шкур. На его беду ему на пути встретился сам царь. Федор взъярился на Милославского: «Ты прежде непотребною ее поносил, а ныне хочешь дарами свои блудни закрыть!» Он вытолкал дядю взашей; насилу царя успокоили. С тех пор Иван Милославский потерял при дворе всякое влияние.

А теперь о последствиях женитьбы царя Федора. Во-первых, он чудовищно нарушил традиции, не обсудив с Боярской думой свое намерение жениться. Царь просто поставил бояр перед фактом, и все. Федор Алексеевич первым из Романовых поступил не как государь, а как частное лицо.

Во-вторых, приняв решение жениться, он хотя бы для видимости не пригласил в Москву других претенденток в царицы. Таким образом, Федор навсегда отменил архаичный прадедовский обычай выбирать себе жену из тысяч девиц (неизвестно еще какая попадется!). Он женился исключительно по любви и только по любви.

В-третьих, Федор Алексеевич женился на девушке совершенно незнатной (правда, такие прецеденты уже были), но чтобы на польке! С Польшей Россия постоянно воевала; это было бы приблизительно то же самое, как во время Великой Отечественной войны жениться на немке. Или как в разгар первой чеченской войны Кристина Орбакайте вышла замуж за чеченца Байсарова. Ее осуждали все.

И еще бояре были обижены на царя за скромную свадьбу: вместо того чтобы, как в старые добрые времена, пировать, жрать жареных лебедей и вусмерть опиваться водкой и винами из царских погребов (а «государские» свадьбы тогда порой длились неделями!), Федор ограничился только небольшим застольем. Ему это было не нужно. И в этом случае он повел себя как частное лицо.

Этим своим поступком Федор устанавливал особенное, непривычное для царского двора правило – частная жизнь венценосца выводилась из-под контроля боярского окружения. Выходило, что в таком важном деле, как женитьба царя, не были полномочны решать за него ни родственники, ни знатные бояре.

Для примера можно взять Ивана Грозного. Он тоже выбирал себе невесту сам, не соблюдая никаких обычаев. При этом последние браки он заключал абсолютно незаконно – церковь не считала позволительным венчаться более трех раз, а Иван IV был женат семь раз! Однако женитьбы Ивана Грозного были надругательством и насилием над традициями, над всем обществом. Он просто плевал на бояр! А Федор – нет.

Так что сравнивать браки этих двух царей невозможно. Федор Алексеевич никогда не пренебрегал мнением окружающих. Этот брак у него был первым, заключен для продолжения династии и ничем, кроме отступления от традиций, не мог вызвать неприятия общества. До такой степени независимости, так откровенно вести себя как частное лицо мог далеко не всякий король Франции или Англии.

Брак Федора и Агафьи был счастливым. Еще бы – ведь женились по любви! Если посмотреть на портрет Федора Алексеевича, можно отметить, что он был статным, красивым мужчиной. У него была небольшая бородка, аккуратные усы, выразительные глаза и тонкие брови. Да и Агафья тоже была хороша собой: высокий рост, тонкие черты лица, чувственные губы, необычный миндалевидный разрез серых глаз, матовая кожа – все это необыкновенно привлекало влюбленного Федора. Осознавать, что это божество является его женой, было наивысшим счастьем для него.