Привет Солнцу! Тень ночная удаляется от меня; стрелка твоих часов гонит ее во мрак и показывает на свет; но я готов. Я омылся банею возрождения и, как русский крестьянин, чуя смерть, меняет ризы свои на чистую белую рубашку, жду часа смертного....
Мне иногда рисовалась мещанская идиллия: „мирный владелец“... „свежая белолицая бабенка“.. и „маленькие Чичиковы“.., но, как видно, Создатель сотворил меня из другой глины.
Как противно издыхать на больничной койке или стариком, цепляющимся дрожащими руками за убегающую жизнь. Нет.
Как воин на своем посту, выпустив последний заряд во врага, покажу, как нужно умирать; перед смертью я засмеюсь в лицо им, под прожитым своею кровью распишусь и погружусь в Валгаллу Небытия....
Привычка к чтению не оставляет меня и теперь но иногда, как турок, которого спрашивали — читает ли он книги, говорил: „Зачем мне чужие мысли, когда у меня есть свои“, тем более в настоящее время, и чтение оканчивалось.
Мне думается, что книга есть своего рода опиум, без которого не может обойтись культурное человечество, но необходимость в ней слишком велика и удовольствие через-чур исключительное, и это превышает вред, наносимый тем, что внушает принимать многое на веру и подчиняться чужому авторитету; но и он может быть устранен, когда человек станет меньше заботиться о хлебе насущном и у него будет достаточно времени для самостоятельного мышления и проверки научных аксиом, а тогда наука не будет привилегией „избранных“ и потеряет свой классовый односторонний характер.
....Часов в 10 утра открылась камера и помощник радостно-ехидно сообщает: „Вам дарована жизня. Поздравляю“!
Спасибо.
О, ирония. Моментальная и быстрая смерть заменена бессрочной, медленной смертной казнью.
Что это. Не начинается ли суета сует и всяческая суета?
Неужели теперь я не смогу думать и сказать сам себе: „Дерзай“!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Начну книгу жизни с первой красной строки.
Здравствуй, жизнь, В путь „Через ад, через рай, все вперед поезжай“... и это будет моим Эльдорадо7.
А. Андреев-Богданов.
Октября 24 дня 1909 г.
Севастопольская Тюрьма.
Половая проблема.
(Зине — свободной из свободных, удивленный и признательный, посвящаю. Андрей).
„Любовь стоит вне общего порядка жизни: у нее свои собственные жестокие законы, от которых умирает бедное человеческое сердце. Любовь не долговечна, она не переживает 3 лет: ибо она безумная роскошь в жизни, которая не может длиться всегда“. Из „После прощания“
М. Серао.
Двадцатое столетие, одной из первых задач, разрешение которой безусловно назрело, выдвигает женский вопрос и вполне понятно: как бы мы его ни игнорировали как бы мы его ни замалчивали, но он стоит перед нами всегда, он близок нам, он возле нас, это задача не будущих утопий, а нынешнего дня.
В последние времена половая проблема разбирается на разные лады — написаны сотни книг, читались тысячи лекций и рефератов; хотя общество в своей массе слишком индифферентно и туго поддается влиянию новых идей, в особенности о „свободной любви“, лживыми представителями которой являлись „огарчество“ и „лиги“, а раньше — хлысты, но лучшая часть его, понимает, что от решения этого вопроса зависит самое существование и не только женщин, но и мужчин.
И вот, мы видим движение суфражисток в Англии, съезд женщин в России и „равноправие“ не виданное в мире, достигнутое в последней.
Запретный плод, скрывавшийся в гаремах турецких и в спальнях европейских, стал достоянием желающих и ищущих. Тогда как раньше эгоизм мужчин, созданный веками, рабство женщин развитое под ферулой „сильного пола“, — не давали заговорить о нем открыто,
Но теперь это сделано. Даже больше. Существует уже наука, имя которой „биометрика“, наука об изменении и улучшении человеческой породы.
Девизом на знамени этого учения можно смело поставить: „Будем, как Боги“. Половая проблема требует своего разрешения и с этим многие согласны, но как это сделать — точек соприкосновения почти не имеется.
Все же. попробуем сорвать таинственные покровы и фиговые листки с Апполонов и Венер, и нагая природа засверкает своей божественной красотой.
7
Эльдорадо автора продолжалась по 7 марта 1917 г., когда он силою великом русской революции был амнистирован и выпущен на волю. И если он не погиб от изжитого теперь „чуди обла, стозевна и лайяй“, то только случайность спасла его от
но кто знает „что день грядущий нам готовит“?....