Как широко адюльтер проник в общество — и это давно подмечено и вошло в поговорки — сошлюсь, хотя бы на Шекспира, в „Цимбелине“, где Якимо говорит Постуму, про его жену: „Вы имеете полное право считать ее своею по имени, но вы знаете, чужие птицы иногда садятся на пруды соседей“.
А Постум, в другом месте восклицает: „Ужель родиться без пособья жен нельзя? Тогда и все мы незаконны“. Да не есть ли это закон жизни и не вернее ли будет сказать, что законные рождения — исключения, а не наоборот; так велика потребность в свободной любви и так велик эгоизм рогоносцев, не желающих сознаться, что они чаще чем хотят и думают носят скотские отличия, и что это перестало быть тайной.
Для женщин, мужчины делятся на два класса: один — кого надо любить на „законном“ основании, другой — кого можно любить под сурдинку. Пенелопы — исключение, а рабыни — проснулись и не желают больше быть ими.
Чем же объяснить вероятность предположения, что „все мы не законны“. Да не тем ли, что любовь вне брака стала и... была постоянным явлением, и как говорит один тип у Достоевского: „Рога это только естественное следствие всякого законного брака, так сказать поправка его, протест, так что в этом смысле они нисколько не унизительны....“
Не можем ли мы найти причины, заставляющие женщин наставлять мужчинам „рога“, не боясь позора быть открытыми?
Попытаемся. Ведь, к настойчивому смертному — говорит Зароастр — и боги благосклонны.
Когда мы просматриваем литературу, в особенности последнего времени, то видим, что любовь в разных формах пронизывает ее всю, и что нарушение „верности“ стало обычным, открытым явлением.
Статистика с всеувеличивающейся цифрой разводов доказывает, что человечество выходит на новую дорогу, бродит хотя еще в потемках, но самое важное, не довольствуется настоящим, а ищет новых путей.
Газеты ежедневно приносят вести со всех сторон и концов мира о драмах, трагедиях, комедиях и фарсах, на любовной подкладке; заметно, что критический индивидуализм все более завоевывает поле для своей свободной деятельности.
„Большинство“ перестает быть апокалиптическим, непонятым числом — страшилищем; человек становится сам для себя мерою своего поведения.
Что же собственно говоря происходит, когда пара перестает удовлетворяться собой? Первый пыл остыл, симпатии улетучились, наступает полное безразличие и иногда превращается в легкую форму ненависти. При определенных условиях начинается вновь любовная горячка, изредка, вторично, к одному и тому же лицу. Можно вывести почти закон, что любви постоянной, стойкой одного к одной и наоборот — не может быть, даже больше — не должно быть, что и лежит в особенностях нашей природы. Потому-то симпатия, несмотря на семейную неволю, на законы и запреты, прорывается очень часто совершенно неожиданно.
Каждый, вероятно, народ имеет свои особые термины для этих внезапных порывов. У французов он называется Coupe de foudre „пистолетным выстрелом“; немцы выражают его звуком „паф“; итальянцы именуют его словами — „amore subito“; один из русских писателей назвал его „взглядной любовью“. Чем же объяснить эти вспышки? Одни доказывают их „мгновенной кристаллизацией чувств“; Бальзак видит в этом „цепкость сродных атомов“... Если мы отбросим для большой ясности, ту антипатию влюбленных, которая явилась вследствие неприспособленности детородных органов друг к другу — что имеет большее значение, чем ему придают, — то можно смело сказать, что антипатия вызвана не капризом и развратностью а физиологическими изменениями. Другими словами, психохимическое средство, как я называю симпатию, имеет в основе своей психо-биологические причины и, когда сродство потеряло свою силу, наступает антипатия.
Психохимическое средство есть продукт токов-флюидов, тоже что и с электричеством: токи положительный и отрицательный дают искру, а противоположные, т. е. одинаковые, в данном случае, стремятся уйти друг от друга.
Любовная страсть появляется только тогда, когда в двух субъектах токи-флюиды родственны и это происходит до органического изменения, а последнее совершается, я думаю, по причинам физиологического свойства.
Давно известно, что наш организм, под влиянием обмена веществ обновляется, все клеточки заменяются новыми и это завершается в семь лет.
Мы также знаем, что то или другое питание имеет значение на характер и психику человека. Значит, наступившая антипатия есть продукт изменения токов-флюидов, под влиянием питания.
Существование токов флюидов или „жизненных лучей“ доказано, они названы V—лучами и открыты французом Доржетом; их признавали: Скипарелли, Цельнер, Шарль Рише, А. Уоллес, Ломброзо, Фламмарион, А. Н. Аксаков и др. новейшие месмеристы называли их магнетическими флюидами, Жювье — животною теплотою, Патетен — жизненным электричеством, Барети — нервной силой, Крукс — психической, одом или биодом — Рейхенбах8.
8
Левин из „Анны Карениной“, говоря о своей любви, выразился: „Это не мое чувство а какая-то сила внешняя завладела мной“.