– Могу сказать то же самое про тебя, – отозвался он.
Киран мотнула подбородком в сторону сцены, где группа юнцов передвигала усилители и настраивала микрофоны.
– Я здесь с дочкой. Она просто сама не своя от основной группы, солиста в особенности.
– А сколько ей?
– Двенадцать, но мозгов на все двадцать. – Ее глаза сверкнули материнской гордостью. – Кайли просто обожает музыку.
Джексон любезно кивнул.
– А ты какими судьбами? – спросила она.
– Я-то? Оказываю моральную поддержку одной приятельнице, она тут тоже с дочкой. – Он неопределенно переместил взгляд куда-то в сторону сцены. – Мать-одиночка, – добавил Джексон, дабы чуть приукрасить совершеннейшее вранье.
– Она здесь? – Киран выгнула шею.
– Выскочила в туалет.
– Лучше бы ей поторопиться, иначе пропустит самое интересное.
Она рассмеялась. «До чего же мило видеть ее веселой и беззаботной», – подумал Джексон. Стыд и срам, он всегда рассматривал Киран больше как строчку в табеле, а не как человеческое существо.
– Пристегните ремни! – воскликнула она. – Переколбас закончен!
Джексон бросил на нее недоумевающий взгляд.
– Это означает, что аппаратуру одной группы прибрали перед тем, как заиграет новая.
– А-а, – протянул Джексон, внимательно осматривая зрителей в поисках Фила Канто. Надо быть просто сумасшедшим, чтобы лезть в эту ревущую и воющую толпу. Наверняка притаился где-нибудь за кулисами. Мэтт тронул Ша за руку, указал на свое ухо и одними губами произнес:
– Я ухожу.
Та кивнула, что поняла.
Он выбрался из здания на улицу, обошел его и приблизился к боковому входу, возле которого, словно валун у входа в пещеру, застыл коренастый парень с бритой головой.
– Полиция. – Джексон сунул руку во внутренний карман куртки, словно бы собираясь вытащить удостоверение. При удаче новости о кратком посещении Канто полицейского участка должны были уже донестись и досюда. – К мистеру Канто.
Охранник отступил в сторону и толкнул дверь, из-за которой пахнуло холодом, сыростью и увядшей славой. Джексон, который и понятия не имел, куда идти дальше, наугад выбрал лестницу, которая вроде бы вела на тот же уровень, что и сцена. Пошел на шум и вскоре выбрался за кулисы, где и обнаружил Канто – тот стоял посреди большой группы рабочих сцены и еще каких-то людей, которые тесно обступили его со всех сторон, словно телохранители – клиента.
Канто вел оживленную беседу с потрясающей красоты женщиной, которую Джексон принял за фотомодель. Какой-то тип покровительственно обнимал ее за талию. Темные волосы ее спутника обрамляли довольно непритязательное, но в целом симпатичное лицо, несмотря на плоский, как у боксера, нос. Щеки и подбородок покрывала аккуратно подровненная щетина. Оба держали в руках фужеры с шампанским. Парочка – хоть на открытку.
При появлении Джексона Канто расплылся в улыбке. В глазах у женщины промелькнуло узнавание – словно она его уже где-то когда-то видела, но не могла с ходу сообразить, где и когда.
– О, господин детектив! Надеюсь, вы тут не по работе, – воскликнул Канто.
Джексон решил закосить под дурака.
– Так вы еще не знаете? – удивился Канто.
– Боюсь, что совершенно не представляю, о чем речь.
От Джексона не укрылись ни сильный дух травки, исходящий от одежды Канто, ни его прибалдевшие глаза. Он немедленно вспомнил замечание Мика Карнса относительно связи Базвелла с торговлей кокаином. Не был ли тот поставщиком Канто? Наркоманам, хочешь не хочешь, а приходится вращаться в криминальных кругах. Неудивительно, что визит полицейского вызвал у Канто определенные опасения.
Тот пренебрежительно усмехнулся.
– Полиция вбила себе в голову, будто я имею какое-то отношению к недавнему убийству.
– Господи! – вырвалось у того, что стоял рядом.
– Все о’кей, Гэри, – произнес Канто, поворачиваясь к своему темноволосому приятелю. – К счастью, это было всего лишь дурацкое недоразумение.
– Рад это слышать, – сказал Джексон.
Канто, словно бы вспомнив о приличных манерах, представил его Гэри и Наоми Фейрвезер. «Мэтт Джексон – офицер полиции», – добавил он. «Несколько лишнее», – подумал Джексон.
– Могу я принести вам выпить? – спросил Гэри Фейрвезер. У него были глубокие карие глаза, и говорил он с лондонским акцентом, не очень сильным. По крайней мере, выговор не эстуарный[62] и не кокни.
– Не, все нормально, спасибо, – отозвался Джексон. – Не хочу портить вам праздник.
62
Простонародное произношение, характерное для юго-восточной Англии и районов на берегах Темзы и ее устья (эстуария).