В сумерки 29 июня подводная лодка всплыла. Во время разгрузки прибыл лейтенант Дундуков и передал командиру лодки письменное приказание заместителя начальника штаба флота капитана 1 ранга А. Г. Васильева: «…до особого распоряжения подводная лодка „Щ-209“ остается в Севастополе. После разгрузки боеприпаса выйти в район 35-й батареи и лечь на грунт. С темнотой всплыть и ожидать распоряжения…»
Время тянулось мучительно долго. Трудно было экипажу подводной лодки вторые сутки лежать на грунте.
В 1969 году я встретился в Севастополе с Иваном Михайловичем Середой — в дни войны он был старшина 2-й статьи. Он рассказал о подробностях последнего похода подводной лодки «Щ-209».
30 июня в 22 часа «Щ-209» всплыла в районе 35-й батареи и приняла радиограмму. Многочисленные помехи внесли искажения, радисты запрашивали повторение текста.
Середа кропотливо разбирал текст, волновался, но не мог его расшифровать. С большим трудом из нескольких текстов по букве, а главное, по смыслу прочли радиограмму: «Следовать Камышевую бухту, распоряжение СОРа».
Попытки идти в Камышевую в надводном положении не удалась: артиллерийский обстрел заставил срочно погрузиться. При этом с трудом удержали лодку от стремительного падения. Умелые действия трюмных выравняли ее и вывели на необходимую глубину. Было в походе немало трудных минут, но отличные знания и уверенные действия командира отделения трюмных главстаршины Макарова неизменно выручали экипаж.
Ночью всплыли у 35-й батареи. Рядом оказалась и подводная лодка «Л-23», которая получила аналогичный приказ.
Ночь стояла лунная. Севастополь горел. По небу и берегу метались лучи прожекторов. Доносились непрерывный гул канонады, взрывы.
«Щ-209» и «Л-23» находились в 150–200 метрах от берега.
С берега слышались голоса, выстрелы…
Комендант береговой обороной генерал-лейтенант П. А. Моргунов, прослуживший в Севастополе более 20 лет, до сих пор не может спокойно рассказывать о последних минутах пребывания на 35-й батарее.
— Всем было тяжело, — рассказывает Моргунов, — но казалось, что тяжелее всех мне. На моих глазах ведь строилась батарея…
П. А. Моргунов и командующий Приморской армии И. Е. Петров молча шли с 35-й батареи к пристани, и подземной потерной — подземным ходом — через левый КП.
— Разве мы думали с тобой, что так окончим оборону Севастополя? — нарушил молчание Иван Ефимович.
Моргунов промолчал. У Петрова стала нервно подергиваться голова — так было с ним всегда, когда он очень волновался: сказывалась контузия, полученная еще в годы гражданской войны.
Всю оборону П. А. Моргунов и И. Е. Петров провели вместе на одном КП, долгое время жили в одном каземате. Их связывала настоящая боевая дружба. И в те тягчайшие минуты, без слов понимая друг друга, они с трудом смогли выполнить то, что повелевал долг.
Рейдовый буксир доставил на «Щ-209» генерал-майора И. Е. Петрова, члена Военного совета армии дивизионного комиссара И. Ф. Чухнова, бригадного комиссара М. Г. Кузнецова, комиссара береговой обороны бригадного комиссара К. С. Вершинина, еще не оправившегося после тяжелого ранения начальника штаба армии генерал-майора Н. И. Крылова (впоследствии маршала Советского Союза), П. А. Моргунова — он был назначен старшим морским начальником на переходе Новороссийск — и группу командиров Приморской армии и береговой обороны.
Всего на лодку приняли 63 человека.
Восток начинал светлеть. Наступало время уходить.
Выписка из донесения командира и комиссара подводной лодки «Щ-209»:
«…в 02 часа 30 минут 1 июля закончили погрузку. Вышли в подводном положении из Севастополя в Новороссийск. Прошли фарватер № 3. С 08 часов 30 минут до темноты подвергались бомбежке катерами и самолетами противника. Шли на предельной глубине. Периодически стопорили ход и переходили на ручное управление рулем. Всплыли с темнотой, обнаружили с правого и левого борта по одному торпедному катеру противника. Погрузившись, оторвались от них, прошли один час в подводном положении. При вторичном всплытии, пройдя один час в надводном положении, обнаружили ряд ракет, выпущенных с торпедных катеров…»[11].
От взрыва глубинных бомб с подволока сыпалась пробка, гас свет. Не хватало кислорода. Температура воздуха в лодке доходила до плюс 45 градусов. Люди теряли сознание. Управлять лодкой было трудно: большая перегрузка могла привести к тому, что «Щ-209» опустится на опасную глубину и толща воды раздавит ее или же лодку вытолкнет на поверхность.