— Частная коллекция Ноя Шоу к вашим услугам, — сказал он.
Я уставилась на заголовки.
— Не может быть, чтобы ты все их прочитал.
— Пока нет.
Я слегка улыбнулась:
— Итак, это тактика погони за собственным хвостом.
— Пардон?
Я слышала в его голосе веселье.
— Тщеславие книг, — сказала я, не глядя на него. — На самом деле ты не читаешь их, они здесь просто для того, чтобы производить впечатление на твоих… гостей.
— Ты злая девчонка, Мара Дайер, — сказал Ной, стоя посреди комнаты.
Я чувствовала на себе его взгляд, и мне это нравилось.
— Я ошибаюсь? — спросила я.
— Ты ошибаешься.
— Хорошо, — отозвалась я и наугад сняла книгу с полки. — «Морис» Э. М. Форстера.[48] О чем эта книга? Валяй.
Ной рассказал мне о главном герое — гомосексуалисте, который поступил в Кембридж в Англии конца прошлого века. Я ему не поверила, но, поскольку сама этой книги не читала, двинулась дальше.
— «Портрет художника в молодости»?[49]
Ной упал животом на кровать и делано скучающим тоном отбарабанил еще один синопсис. Я скользнула взглядом по его спине, и ноги мои зачесались от смущающего порыва — мне хотелось подойти к кровати и присоединиться к нему. Вместо этого я не глядя вытащила другую книгу.
— «Улисс»![50] — выкрикнула я.
Ной покачал головой, зарывшись лицом в подушку.
Я удовлетворенно улыбнулась, вернула книгу на полку и потянулась за следующей. Суперобложки на ней не было, поэтому я прочитала название на обложке:
— «Радость…» Дерьмо!
Я прочитала название до конца хрипловатым, едва различимым голосом и почувствовала, что краснею.
Ной перевернулся на бок и сказал с притворной серьезностью:
— «Радость дерьма» я никогда не читал. Судя по названию — отвратительная книга.
Я покраснела еще сильнее.
— Но я читал «Радость секса»,[51] — продолжал Ной, и озорная улыбка преобразила его лицо. — Не то чтобы в последнее время, но, думаю, это одна из классических книг, к которой можно возвращаться снова… и снова.
— Мне больше не нравится эта игра, — сказала я, возвращая книгу на полку.
Ной потянулся и взял что-то с пола рядом с акустической гитарой, прислоненной рядом с покрытым наклейками чехлом. Он позвенел ключами и сказал, все еще ухмыляясь:
— Что ж, теперь можно ехать. После ты можешь вернуться и с пристрастием допросить меня насчет содержимого библиотеки. Хочешь есть?
Вообще-то я хотела — и кивнула. Ной подошел к хорошо замаскированному интеркому и нажал на кнопку.
— Если ты велишь какому-нибудь слуге принести еду, я уйду.
— Я собирался удостовериться, что Альберт не передвинул машину.
— Ах да. Альберт, дворецкий.
— Вообще-то он камердинер.
— Сам ты себя не обслуживаешь.
Ной проигнорировал меня. Он посмотрел на часы у кровати.
— Нам следовало быть уже на месте. Я хочу, чтобы ты успела получить как можно более полные впечатления. Но по дороге мы можем остановиться «У Мирейи».
— Еще один друг?
— Это ресторан. Кубинский. Самый лучший.
Мы подошли к машине, и Альберт улыбнулся, когда Ной открыл для меня дверцу.
Имение скрылось из виду, и я собрала всю свою храбрость, чтобы напасть на Ноя с вопросами, которые мучили меня с тех пор, как я узнала о его богатстве. Вопросами финансового рода.
— Итак, кто вы такие, люди? — спросила я.
— Мы, люди?
— Мило. Твоя семья. Предположительно тут могут жить только баскетболисты и бывшие поп-звезды.
— У моего отца собственная компания.
— Ла-а-адно, — сказала я. — Какая именно компания?
— Биотехнология.
— И где же папаша Уорбакс[52] этим утром?
Лицо Ноя ничего не выражало. Любопытно.
— Не знаю, и мне плевать, — легко ответил он. Он смотрел прямо перед собой. — Мы с ним… не в близких отношениях, — добавил он.
— Несомненно.
Мне хотелось, чтобы он рассказал больше, но вместо этого Ной спрятал глаза за темными очками.
Пора было сменить тему разговора.
— Итак, почему у твоей мамы нет английского акцента?
— У нее нет английского акцента потому, что она американка.
— О бог мой, в самом деле? — насмешливо спросила я.
Глядя на профиль Ноя, я увидела его улыбку.
Он помолчал, прежде чем продолжить:
— Она из Массачусетса. И вообще-то она мне не биологическая мать.
Он искоса посмотрел на меня, оценивая мою реакцию. Я сохранила спокойное выражение лица. Немногое я знала о Ное, если не считать слухов о его внеучебной деятельности, но теперь поняла, что мне хотелось бы узнать больше. Когда он за мной заехал этим утром, я понятия не имела, чего ожидать, и до настоящей минуты все еще оставалась в неведении. Но больше мне не думалось, что имеет место некий гнусный заговор, и я начала испытывать любопытство.
— Мама умерла, когда мне было пять, а Кэти — четыре.
Это откровение вышибло мысли у меня из головы. И заставило почувствовать себя идиоткой, ведь я выбрала не одну, а целых две неприятные темы для беседы.
— Мне жаль, — запинаясь, сказала я.
— Спасибо, — ответил Ной, глядя на дорогу перед нами. — Это было давно, я почти не помню ее, — продолжал он, но поза его стала напряженной.
Минуту он молчал, а я гадала, не стоит ли мне что-нибудь сказать. Но потом вспомнила, как все говорили мне, как им жаль, что Рэчел умерла, и как мне не хотелось этого слышать. Тут было просто нечего сказать.
Ной удивил меня, продолжив:
— Перед смертью мамы она, папа и Рут, — он мотнул головой в сторону дома, — были очень близки. Рут училась в школе в Англии, там они и познакомились, и остались друзьями в Кембридже, учиняя хаос и организуя акции протеста.
Я приподняла брови.
— Рут рассказала мне, что моя мама была самой большой… энтузиасткой. Приковывала себя к деревьям, врывалась в университетские научные департаменты, освобождала лабораторных животных — и все такое прочее.
Ной сунул в рот сигарету.
— Они втроем наслаждались, занимаясь всем этим, — непостижимо, зная моего отца, — и каким-то образом он убедил маму выйти за него замуж.
Пока Ной говорил, сигарета болталась в его губах, притягивая мой взгляд, как магнит.
— Они тогда еще учились в университете. Некий крайний акт восстания или что-то в этом роде.
Ной зажег сигарету, открыл окно и затянулся. Он так и не снял темных очков, и лицо его было совершенно бесстрастным.
— Мои бабушка с дедушкой были от этого не в восторге. Они старая финансовая аристократия, им с самого начала не очень нравилась моя мать, и они считали, что отец загробил свое перспективное будущее. Et cetera, et cetera.[53] Но отец с матерью все равно поженились. Моя мачеха переехала в Штаты, чтобы учиться на ветеринара, а мои родители некоторое время вели богемную жизнь. Когда у них появились дети, дедушка с бабушкой были счастливы. Мы с Кэти появились с таким небольшим интервалом, что, думаю, старики надеялись, что мама возьмет декретный отпуск от неповиновения обществу.
Ной стряхнул сигаретный пепел на шоссе.
— Но мама вообще не сбавила темпа. Она просто брала нас с собой, куда бы ни отправлялась. Пока не погибла. Ее ударили ножом.
Господи.
— На акции протеста.
Иисусе.
— В тот день она заставила отца остаться дома, чтобы присмотреть за Кэти, но я был с мамой. Всего за несколько дней до этого мне исполнилось пять, но я не помню, как все произошло. Во всяком случае, мало помню. Отец даже не упоминает ее имени. И теряет самообладание, когда его произносит кто-то другой, — без интонаций выговорил Ной.
48
Форстер, Эдвард Морган, чаще Э. М. Форстер (1879–1970) — английский романист и эссеист.
49
«Портрет художника в молодости» — первый и отчасти автобиографический роман ирландского писателя Джеймса Джойса.
52
Папаша Уорбакс — миллионер из комикса «Сиротка Энни», в переносном смысле — богатый благодетель.