Его вопрос застал меня врасплох. Хотелось бы мне помнить? А у меня был выбор?
Стук закрывшихся дверей звенел в моих ушах. Я услышала, как Джуд потянул мою молнию вниз. Потом в зале эхом отдался голос Рэчел. А потом ее не стало. Я никогда больше ее не слышала. Но, может быть… Может быть, и слышала. Может, она пришла за мной, я просто еще не вспомнила об этом. Она меня позвала и, может, пришла прежде, чем рухнувший дом ее раздавил…
Прежде чем он раздавил ее. Прежде чем он раздавил Джуда, который раздавил меня.
У меня пересохло во рту. Мой разум терзала некая фантомная память, возвещая о своем присутствии. Это было важно, но я не знала почему.
— Мара?
Голос Ноя вернул меня в настоящее. Мы остановились перед светофором, который горел красным светом, и дождь волнами накатывал на ветровое стекло. Пальмы посередине улицы качались и сгибались, угрожая сломаться. Но они не сломаются. Они были достаточно крепкие, чтобы выдержать.
И я тоже.
Я снова повернулась к Ною и сосредоточила взгляд на нем.
— Думаю, не знать — еще хуже, — сказала я. — Я бы предпочла помнить.
Когда я произнесла эти слова, все ударило меня с совершенной ясностью. Все, что случилось: галлюцинации, паранойя, ночные кошмары — случилось просто потому, что мне нужно было знать, нужно было понять, что произошло той ночью. Что случилось с Рэчел. Что случилось со мной. Я вспомнила, как рассказала об этом доктору Мейллард всего полторы недели назад, а она улыбнулась, говоря, что я не могу силой заставить память вернуться.
Но, может быть — просто может быть! — я смогла бы это сделать.
Может, я смогла бы выбрать.
Поэтому я выбрала.
— Мне нужно вспомнить, — сказала я Ною с силой, которая удивила нас обоих. А потом: — Ты можешь мне помочь?
Он отвернулся.
— Как?
Теперь, когда я знала, что именно не так, я знала, как это исправить.
— Гипнотизер?
— Гипнотизер, — медленно повторил Ной.
— Да.
Моя мама не верила в это. Она верила в терапию и в лекарства, на которые могли уйти недели, месяцы, годы. У меня не было столько времени. Моя жизнь распускалась по ниткам, мой мир распутывался, и мне немедленно нужно было понять, что со мной случилось. Не завтра. И не в четверг, на который была назначена следующая встреча с доктором. Сейчас же. Сегодня.
Ной ничего не сказал, но порылся в кармане в поисках мобильника, продолжая править одной рукой. Он набрал номер, и я услышала сигнал.
— Привет, Альберт. Ты можешь назначить мне встречу с гипнотизером на сегодня?
Я ничего не сказала насчет Альберта, дворецкого. Я была слишком возбуждена. Слишком встревожена.
— Я знаю, что сегодня суббота, — сказал Ной. — Просто дай мне знать, когда выяснишь. Спасибо.
Он дал отбой.
— Он пошлет мне СМС. А пока чем ты предпочла бы заняться?
Я покачала головой.
— Что ж, — сказал Ной. — Я голоден. Как насчет ланча?
— Все, что захочешь, — сказала я, и Ной улыбнулся мне, но это была грустная улыбка.
Когда мы свернули на Калле-Охо, я поняла, куда мы едем. Ной остановился на парковке у кубинского ресторана, и мы метнулись в заведение, в котором было безумно многолюдно, даже несмотря на эпический потоп.
Пока мы ожидали у пустой стойки, чтобы нас посадили, я почувствовала себя настолько лучше, что улыбнулась при воспоминании о том, как мы ели тут в прошлый раз. Я услышала, как шипит и плюется лук, попадая в горячее масло, и у меня потекли слюнки, пока я читала объявления на рекламном щите возле стойки. Реклама недвижимости, реклама семинаров…
Я придвинулась ближе к щиту.
«Пожалуйста, посетите „Ботанику“[71] seis[72] для семинара „Разоблачение тайн своего мозга и своего прошлого“ с Абелем Лукуми, высшим жрецом. 15 марта, 30 долларов с человека, посетители без записи приветствуются».
Именно тогда появился наш официант.
— Пожалуйста, следуйте за мной.
— Секундочку, — сказала я, все еще таращась на рекламный листок.
Ной перехватил мой взгляд и прочитал текст.
— Хочешь пойти? — спросил он.
Разоблачение тайн. Я покрутила в голове эти слова, жуя нижнюю губу и все еще глядя на листок. Почему бы и нет?
— Знаешь что? — сказала я Ною. — Хочу.
— Хотя ты и знаешь, что это будет Новая Эра,[73] спиритуальная чушь.
Я кивнула.
— Хотя ты и не веришь в такие вещи.
Я кивнула.
Ной проверил свой мобильник.
— От Альберта — ни слова. И семинар начинается через… — Он сверился с объявлением, а потом с мобильником. — Через десять минут.
— Значит, мы можем пойти? — спросила я, и на этот раз на губах моих появилась настоящая улыбка.
— Мы можем пойти, — сказал Ной.
Он дал знать нашему официанту, что мы не будем занимать места, и повернулся к стойке, чтобы заказать что-нибудь на вынос.
— Ты что-нибудь хочешь? — спросил он.
Я почувствовала на себе его взгляд и посмотрела на застекленную витрину.
— А ты можешь поделиться своим?
Мягкая улыбка преобразила лицо Ноя.
— Несомненно.
49
Рядом с «Ботаникой» не было уличной парковки, поэтому мы оставили машину в трех кварталах оттуда. Ливень превратился в плотный туман, и Ной держал надо мной зонтик, который, впрочем, я передвинула так, чтобы он оказался между нами, и мы прижались друг к другу под ним. У меня часто застучало сердце от знакомого возбуждения из-за ощущения Ноева плеча рядом. Уже несколько дней мы не были так близко друг к другу. Случай с плечом прошлой ночью я не считала, ведь этого не произошло. Плечо у меня не болело.
Рядом с Ноем мне было тепло, но все равно я дрожала. Угольно-черные облака неким образом изменили атмосферу Литтл-Гаваны. Парк домино был почти безлюден, но несколько человек все же съежились рядом с фреской у входа, под одним из маленьких тентов. Когда мы прошли мимо, они проследили за нами взглядами.
У входа табачного магазина неподалеку вился дым, смешиваясь с дождем и с запахом благовоний из мастерской по починке компьютеров перед нами. Неоновая вывеска гудела и жужжала мне в ухо.
— Вот оно, — сказал Ной. — Калле-Охо, 1821.
Я посмотрела на вывеску.
— Но тут написано, что это ремонт компьютеров.
— Тут и вправду так написано.
Прижавшись лицами к мутному стеклу, мы вгляделись в мастерскую. Электронная аппаратура и части разобранных компьютеров лежали вперемешку с большими терракотовыми урнами и целой армией фарфоровых статуэток. Я посмотрела на Ноя. Он пожал плечами. Я вошла.
Когда мы зашли в тесную мастерскую, над нами прозвенел колокольчик. Два маленьких мальчика вгляделись в нас поверх стеклянного прилавка. Взрослых не было видно.
Я обвела взглядом мастерскую, ряды полок, вдоль которых стояли пластмассовые ведерки. В ведерках, без всякого видимого порядка, лежали половинки кокосовых скорлупок, банки с медом в виде медведей, несколько видов раковин, заржавленные подковы, гигроскопическая вата, крошечные колокольчики, упаковки белых пластмассовых шлепанцев, бусы и свечи. Множество свечей всех размеров, форм и цветов: свечи, украшенные изображениями Иисуса, свечи, украшенные изображениями голых женщин. А еще там были десятки разных свечей в форме мороженого. И… наручники. Что это за место?
— Могу я вам чем-нибудь помочь?
Мы с Ноем обернулись. В дверях, отделявших переднюю часть магазина от задней, появилась молодая темноволосая женщина на костылях. Ной приподнял брови.
— Мы пришли на семинар, — сказал он. — Мы не ошиблись?
— Si, да, идите, — сказала она, поманив нас.
Мы последовали за ней в еще одну тесную комнату с пластмассовыми стульями, стоящими на выложенном белой плиткой полу. Женщина протянула нам две брошюры, а Ной отдал ей деньги. Потом она исчезла.
73
Новая Эра, или Нью-эйдж — общее название совокупности различных оккультных течений. Также называется «Эра Водолея», «Новый Век». Зародилось после Второй мировой войны. Достигло наибольшего расцвета в 70-е гг. XX в. Получившее широкую известность на Западе в 1970–80-х гг., это движение выступает за возрождение духовности, эзотерических традиций, за пересмотр устоявшихся взглядов.