Воды Тихого океана свивались, пенились, меняли цвет и становились жертвой чудовищной, противоестественной центробежной силы.
– Что-то ее раскручивает! – крикнул Юлиан. – Хотел бы я знать, что именно! Это просто невозможно! Даже не так! Это физически запрещено, только если мы не на другой планете!
– А мы и высадились на другой планете, придурок, – прошептал Радий, не отрываясь от иллюминатора. – Я так точно.
Хельмут привстал:
– Арви, ты там снимаешь?
Швед обернулся. Глаза на бледном лице лихорадочно блестели. Какое-то время он бессмысленно таращился на Хельмута, а потом показал большой палец и вернулся к видеокамере.
– А вот и центр, – шумно выдохнул Джек.
Под днищем вертолета разверзлась водянистая бездна. При попытке всмотреться кружилась голова, а во рту появлялся неприятный металлический привкус. Разум буксовал и затухал, точно неисправная лампочка, силясь разложить природу этого явления на составные.
– Радий, ну что там?
Голос Шемякина, вклинившийся во внутреннюю связь, заставил всех вздрогнуть. А учитывая, что вертолет дернулся, вздрогнул и кто-то из пилотов.
– Здесь самый огромный в мире слив, Стас. Я хочу опуститься ниже. Дашь свой вертолетик еще немного покататься?
– Пётр, это осуществимо?
– Да без проблем, – отозвался Горынин. – Сколько нужно, Радий?
– Метров пятьдесят, но было бы лучше, если бы вышла вся наша высота.
– Капитан?
– Действуй по обстановке, джигит. Отбой.
– О’кей. Господа, мы вторгаемся в неизведанное. Держитесь крепче за шляпы.
Поначалу как будто ничего не происходило, но уже через несколько секунд внутренности отчаянно просигнализировали о том, что хотят втиснуться в горло и застыть там. Чуть выпуклый горизонт тоже пополз вверх.
Лицо Таши сделалось отстраненным, и она мелодично пропела:
– Летит, летит, летит, летит… твой голубой метеорит – подарок драгоценный.2
Радий позволил себе слабую улыбку. Таша не была пугливой, учитывая ее закалку в качестве морского биолога, но уж если страх подступал, то она давала ему отпор, читая эти строки. Впервые он столкнулся с этим, когда на одном из их первых свиданий какой-то лихач зацепил бампером подол ее платья. Оно немного порвалось, но Таша, к удивлению Радия, прочитала вслед придурку стихотворение.
Неизвестно, какие еще факты пришли бы Радию на ум, если бы не заговорил Горынин.
– На месте. Считай, на воде стоим. Но без воды. Ну, вы поняли каламбур.
Все с недоверием покосились на пейзаж. Далекие края водоворота действительно находились где-то на уровне глаз, хотя под днищем вертолета по-прежнему зияла пропасть.
– Петь, Юр, у нас же есть на борту импульсный лазерный дальномер? – спросил Радий.
Ему ответил Брико:
– Как и всё остальное, Радий. Нужна глубина этой малышки?
– Да, пожалуйста.
Повисла напряженная тишина, а потом эфир внутренней связи всколыхнулся и опять заговорил Юрий Брико:
– Радий, похоже, прибор сбоит. Не знаю, порадует тебя это или нет, но глубина лишь немногим не добирает до восьми километров.
– Этого не может быть, – вклинился Юлиан. – Глубина Эльмова желоба едва превышает семь. И это в самой глубокой его части!
– Так зайди к нам и сам взгляни на чертовы цифры, умник!
Джек вскинул голову:
– А что, если эта хренота выскребла дно, будто голодный – тарелку?
Радий рассеянно кивнул. Ему на ум тоже ничего не приходило, кроме бредовой фантазии об огромной ложке и ее владельце-великане, одержимом идеей как можно лучше размешать сахар у себя в кружке.
– Стас, ты еще с нами?
– Да, Радий, я здесь. Есть какие-то мысли?
– Одна. И она довольно пакостная.
– Вот черт. Ну же, говори, я уже принял таблетку от пакостей.
– На сколько метров мы можем опуститься?
– Господи, Радий!
– Стас, это всё равно придется сделать. Рано или поздно. Но лучше рано, как с лечением зубов. Так что?
По внутренней связи пролетел шепоток: «Наш рогоносец из ума выжил». Радий мог поклясться, что это был кто-то из пилотов. Он ожидал от себя ярости и гневной отповеди, но вместо этого сделал вид, будто ничего не случилось.
Шемякин покряхтел, что бы это ни означало, и голосом вышколенного метрдотеля уточнил:
– У кого-нибудь есть возражения против этого самоубийственного мероприятия?
Ответил за всех Джек Тейлор.
– И дать русским обвешать себя лаврами, как елку – гирляндами? Да долбись оно колбаской!
После этого американец расхохотался, сообразив, что сумел довольно точно изобразить самих русских. Его смех, пусть и нервный, подхватили остальные. Радий вдруг решил, что это прекрасно: они находятся внутри надежного вертолета, а сам вертолет вот-вот спустится в ценнейший и единственный в мире водоворот, способный проглотить и выпустить из себя винтокрылую машину с людьми, будто какой-нибудь доисторический монстр.