– Кароль, зайди ко мне! – крикнул он в открытое окно.
Брат Йоханны появился так быстро, словно поджидал где-то поблизости.
– Да, капитан?
– Я хочу пересчитать оружие и припасы, имеющиеся в крепости. Выбери, что мы сможем взять с собой. Остальное нужно будет сжечь.
– Как прикажете! – Карл отсалютовал ему и вышел наружу.
Адам удивленно посмотрел ему вслед. Когда в Замостье он расстался с Игнацием, Йоханной и ее братом, между ними были дружеские отношения. Но теперь Карл вел себя официально, как будто перед ним был незнакомец.
– Черт знает что здесь произошло! – пробормотал Османьский.
Внезапно ему захотелось покинуть комнату. Он встал, надел пояс с саблей и вышел на улицу. Неподалеку от дома Адам увидел Йоханну и Лешека и подошел к ним.
– Похоже, ты благополучно пережил свое дурацкое приключение, – сказал он Йоханне.
Та гневно посмотрела на него:
– Спасение брата нельзя называть дурацким приключением!
– В следующий раз позволь действовать взрослым мужчинам, – сказал Адам и указал на Лешека. – Ты позаботишься о нем по дороге, ясно? Лешек поедет верхом, несмотря на то что у него всего одна нога. Мы должны передвигаться быстро и не можем обременять себя повозкой.
– Я и сам управлюсь! – воскликнул Лешек.
– Я сказал, что Йо…ан позаботится о тебе, значит, так и будет.
Адам чуть не назвал ее Йоанной. Однако он никому не хотел открывать ее тайну. Ему казалось чудом, что Йоханне до сих пор удавалось хранить свой секрет. Конечно, ей помогал брат, но нужно быть слепым, чтобы не распознать в ней девушку. Османьский задумался о том, как отвезти Йоханну к своей матери. Поездка через Мехув означала бы задержку на несколько дней, а Рафал Данилович приказал ему подойти к Варшаве как можно скорее. «Я должен найти способ доставить ее домой уже оттуда», – сказал себе Адам и отвернулся.
Йоханна раздраженно посмотрела ему вслед:
– Кем он себя возомнил?
– Он наш капитан. И если он приказывает, мы должны либо повиноваться ему, либо убираться прочь, – улыбнувшись, сказал Лешек и похлопал ее по плечу. – Вдвоем мы справимся. Ты лишь поможешь мне залезть на коня, а затем спуститься с него. А если ты закрепишь достаточно длинное путлище,[11] я смогу опираться на стремя деревянной ногой.
– Ты знаешь, что я с радостью помогу тебе, Лешек. Для этого мне не нужен приказ этой напыщенной обезьяны! – прошипела, как рассерженная кошка, Йоханна.
Тут во дворе раздался голос Фадея:
– Эй, парни! Не грустите. Все когда-то подходит к концу. Давайте лучше посмотрим, сколько у нас осталось водки. Или вы собираетесь вылить ее в степи?
– Конечно же нет! – заорал один из его друзей.
– Значит, давайте вытащим на улицу бочки и устроим праздник – если, конечно, вы не против, капитан, – обратился Фадей к Адаму и манерно поклонился.
Османьский немного подумал и кивнул:
– Мы все должны выпить напоследок. Как-никак, мы несколько долгих месяцев были товарищами и многое пережили за это время…
– Вы слышали, что сказал капитан: он не возражает! – Фадей засмеялся и первым наполнил стакан. – За вас, Османьский! Пусть звезда вашей славы сияет вечно!
– С чего это ты так высокопарно заговорил, казак? Неужели вдруг стал поэтом? – рассмеявшись, спросил Добромир.
– Настоящий казак умело сражается и саблей, и словом, – казалось бы, с довольным видом произнес Фадей, а затем подозвал к себе Карла и Йоханну. – Вы племянники капитана. Следовательно, имеете право сидеть рядом с ним.
– Мы не племянники, а всего лишь дальние его родственники, – ответила Йоханна, но последовала за братом к скамейке, которую воины установили для Адама и его приближенных.
Кроме близнецов и Адама на нее опустились Фадей, Игнаций и Лешек. Остальные уселись на землю и начали передавать стаканы по кругу. Адам поручил охрану четырем воинам, которых счел достаточно здравомыслящими, а затем несколько раз подряд наполнил свой стакан. Душу Османьского переполняла печаль. Последние три года были тяжелыми, но он и его подчиненные успешно сражались с превосходящими их числом воинами Азада Джимала. Теперь же Адам должен был покинуть эту крепость, где приобрел определенную репутацию, и начать все заново в другом месте, где его никто не знал.
– Пей, малыш! – услышал он голос Фадея и увидел, что казак налил водку в стакан Йоханны.
– Ты баба или мужик? – спросил охмелевший Добромир.
Йоханна на мгновение стиснула зубы, затем взяла стакан и выпила водку залпом. Крепкий напиток обжег ей горло, но девушке удалось сохранить невозмутимость.