– Мы так и сделаем, – сказал один из них и рассмеялся.
Хоть ее имя и не было названо, Йоханна присоединилась к Адаму и его спутникам. Османьский гневно посмотрел на нее, но ничего не сказал и постучал кулаком в дверь.
Им открыл какой-то человек. Судя по одежде, это был слуга.
– А, это вы, пан Адам. Входите!
– Могу я поговорить с твоим господином?
Вопрос Османьского прозвучал довольно резко, и мужчина удивленно посмотрел на него:
– Да, господин дома, но…
Адам оттолкнул слугу, прошел мимо него и поднялся по деревянной лестнице. Наверху стояла женщина с маленькой девочкой, державшей мать за руку и с любопытством смотревшей на незнакомцев.
– Капитан Османьский, добро пожаловать! – произнесла женщина.
– Где твой муж? – спросил Адам.
Женщина указала на ярко окрашенную дверь:
– Он у себя в кабинете. Но…
Адам не стал слушать дальше. Вместо этого он выхватил саблю, распахнул дверь и вошел в комнату.
За столом сидел мужчина в богато вышитом жилете и с тюрбаном на голове и записывал в тетрадь какие-то цифры. При виде Адама он выронил перо, и на странице расплылось большое чернильное пятно.
– Османьский! – раздался приглушенный крик.
– Похоже, ты не ожидал увидеть меня снова, Гарегин! – с усмешкой констатировал Адам.
Его глаза холодно заблестели, когда он приставил кончик сабли к горлу торговца.
– Не понимаю, что вы имеете в виду, – сказал тот и попытался уклониться от клинка, но спинка стула не позволяла ему это сделать.
– В таком случае ответь мне на вопрос: почему вместо торгового каравана мы наткнулись на хорошо замаскированный отряд татар, а еще один отряд почти одновременно напал на нашу крепость?
Дружелюбный тон Адама не соответствовал содержанию его речи, и торговец испугался гораздо сильнее, чем если бы Османьский кричал и угрожал ему.
– Я не имею к этому никакого отношения! Правда! – в отчаянии пробормотал Гарегин.
Как и Османьский, Йоханна почувствовала, что купец лжет. Адам одним движением отодвинул стол в сторону и стал прямо перед армянином:
– Говори или я перережу тебе горло!
Гарегин хорошо знал Адама и понимал, что это не пустая угроза. Поэтому он поднял руки и залепетал дрожащим голосом:
– Чиновники султана угрожали конфисковать мои товары, если я им не помогу. На что еще живет моя семья, если не на доходы от торговли? Я не знал, что делать, и мне пришлось удовлетворить их желание.
– Ты мог бы нас предупредить! Но мы остались живы лишь благодаря милости Пресвятой Богородицы Замосцкой! – Адам немного отодвинул саблю и схватил торговца за грудки. – Кто придумал этот план? Ты?
Гарегин в ужасе покачал головой:
– Богом клянусь, нет! Это татары. Они сказали, что именно я должен сообщить вашему посланнику. Я не хотел этого делать, но…
– Сколько они предложили тебе за предательство, пес?
– Нисколько! Они лишь пообещали, что будут защищать мои товары в пути.
На этот раз Гарегин не лгал. Адам взмахнул клинком, чтобы наказать его за предательство, но тут взгляд капитана упал на побелевшее лицо жены торговца и широко раскрытые глаза маленькой девочки. Внезапно сабля в его руке стала тяжелой. Увидев, что Йоханна тоже испугалась, Османьский ударил саблей по спинке стула.
Жена Гарегина испустила пронзительный крик, а торговец задрожал как осиновый лист. Коротким движением Адам сунул саблю обратно в ножны.
– Не знаю, почему оставляю в живых такого жалкого червя, как ты, – громовым голосом сказал он армянину. – Но я бы посоветовал тебе убираться из этого города и из Польши и больше никогда не попадаться мне на глаза. Если я еще хоть раз тебя повстречаю, ты лишишься головы, попомни мои слова. – Он уже хотел отвернуться, но тут ему в голову пришла мысль. – Ты рассказывал Фадею о советнике, который прибыл в лагерь хана Азада Джимала. Тебе известно, как его зовут?
Торговец кивнул с таким видом, как будто не мог поверить, что все еще жив:
– Это Исмаил-бей, одна из светлых голов при дворе султана. Великий визирь Кара Мустафа-паша посчитал его слишком умным и добился его низвержения и изгнания к татарам.
Адам понял, что находится на верном пути, и спросил снова:
– Исмаил-бей отправился к татарам один или в сопровождении семьи?
– Мой фурлейт[10] говорил мне, что вместе с ним приехала девушка, кажется, его дочь. Ее зовут Мунджа.
Гарегин молился про себя о том, чтобы Османьский наконец ушел. Армянин все еще не доверял ему и боялся, что поляк его убьет.
Но тут Адам развернулся и вышел из комнаты. Когда он проходил мимо жены Гарегина, она схватила его за руку и поцеловала.
– Спасибо! – прошептала женщина сквозь слезы.