Бои уже шли в пригороде столицы Анголы — Луанде. Задача батальона — отбить аэродром, который контролировали заировцы. Если дела пойдут совсем плохо, обеспечить эвакуацию наших советников и правительства партии МПЛА во главе с Агостиньо Нето.
Все сняли теплые комбезы. Когда по тревоге вылетали из ГДР, было минус четыре. Здесь — под тридцать градусов жары, начиналось лето. Сдали замполиту документы, и каждый получил планшетку с картой местности. Перевели часы на местное время.
Ночью с парашютами снова погрузились в самолеты, те вырулили на бетонную полосу, взлетели. Никто не спал, каждый думал о своем.
Первые минуты приземления я помню и теперь. Слепящее солнце в зените, ярко-зеленая, незнакомая растительность и крупнокалиберный пулемет, строчивший с фланга. Казалось, все пули в меня.
Отстегнув парашют, катнулся в сторону и нырнул в рытвину. Осмотревшись, стал бить короткими очередями по перебегавшим впереди людям в камуфляже песочного цвета. Сквозь грохот стрельбы донеслась команда взводного Зорина:
«Вперед! В атаку!»
«За мной!» — проорал я отделению и метнулся к ближайшим «песчаникам». Те стали убегать, догнать их оказалось не так просто. Ведя на ходу огонь, я настиг одного, хромавшего. Обернувшись, тот дважды выстрелил из пистолета, но я увернулся. Налетев, дал подсечку и саданул по голове в берете прикладом автомата.
Аэродром мы отбили легко. Среди десантников имелось всего восемь раненых, погибших вообще не было. Негров положили много, взяли семерых пленных, в том числе белых.
Зорин дал приказ окопаться и занять оборону. Отстегнув саперные лопатки, принялись долбить стрелковые ячейки. Спустя полчаса те были готовы для стрельбы лежа.
«Мазай, у тебя вода есть?» — спросил из соседней Гулливер. Родом он был из Одессы, знал массу веселых историй, по национальности еврей. До призыва работал фотографом.
«А свою что, выпил?»
«Не. Флягу пробило пулей, вытекла».
«Держи», — я перебросил ему свою.
Настороженно озираю местность — она все та же. Пустой, с несколькими ангарами вдали, аэродром, на взлетной полосе сожженный самолет и брошенный бензовоз; трупы перебитых негров, и над всем этим парящие в голубом небе стервятники.
К вечеру на джипе и грузовиках в аэропорту появились кубинцы.
И здесь я получил второй легкий шок. Впервые увидел женщину в камуфляже, с автоматом в руках. Тонкая талия перетянута ремнем, на высокой груди портупея. Она была красивой метиской, но, самое удивительное, командовала ротой, и её приказания выполнялись бегом. Все подчиненные были примерно одних лет с нами — крепкие улыбчивые ребята. Белые и мулаты.
«Старший лейтенант Зорин», — вскинул к козырьку кепи руку наш взводный.
Мы все сменили шлемофоны, на них под воротниками комбезов синели тельняшки.
— «Изабель, — белозубо улыбнулась эта амазонка. — Буэнос диас».
Начали знакомиться и бойцы. Ко мне подошел смуглый малый, ткнул себя пальцем в грудь: «Мигель».
«Иван», — хлопаю по своей. Крепко тряхнули друг другу руки.
Затем Мигель извлек из нагрудного кармана сигару, протянул: «Регало амиго»[146]. Я отдарился пачкой «Астры».
Ночь прошла спокойно, утром мы полностью сдали аэродром кубинцам.
Роту, где мы служили, отвели на отдых в город, остановились в роскошной гостинице. Там имелся бассейн и спортивные корты, территория утопала в цветах. Но больше всего поразили огромные кровати — на одной помещалось целое отделение!
Несколько дней били баклуши, купались в бассейне, загорали и гоняли на травянистой площадке для гольфа мяч. Затем передислоцировались в район города Ндалатандо. Он находился в провинции Кванза на высоте шестьсот семьдесят метров над уровнем моря. Население порядка десяти тысяч, был окружен кофейными плантациями и полями. За ними — джунгли.
Там мы больше месяца занимались подготовкой спецподразделений для армии МПЛА.
Условия — не особо. Жили в армейских палатках, спали в гамаках. Больше всего проблем было от плохой воды. Многие страдали животами, надоедали различные насекомые, имелось несколько случаев укуса мухи цеце. А ещё некоторые ребята, особенно из Сибири, тяжело переносили климат. От жары и влажности распухали конечности, появлялись различные кожные заболевания. Но к концу месяца более-менее обвыкли.
В число обучаемых входили бойцы и младшие командиры народно-освободительной армии, как правило, уже побывавшие в боях. К занятиям привлекались советские военные переводчики.