Большая часть самого города представляла собой частный сектор, в котором украинские вояки тоже вырыли окопы, соединив их ходами сообщения, оборудовали в подвалах блиндажи. В многоквартирных домах подразделениями ВСУ были созданы позиции для снайперов, гранатометчиков и корректировщиков огня.
Само место было крайне удачным для ведения эффективной обороны — Попасная находилась на возвышенности и была дополнительно защищена целой сетью естественных водных препятствий.
Все это делало штурм города крайне сложным. Однако именно Попасная являлась критически важным узлом обороны всей Луганско-Донецкой группировки ВСУ. Контроль над городом давал возможность продолжить наступление сразу по нескольким направлениям и выйти на крупный транспортный узел Артемовск (Бахмут), находившийся на следующей линии обороны.
На Донбассе уже чувствовалась весна. Снежный покров растаял, на изрытых взрывами полях начинали зеленеть трава, в посадках каркали вороньи стаи.
По прибытии на место, где уже находился один из штурмовых отрядов ЧВК, пополнение распределили среди личного состава. Дед с Юркой и Браток попали в отделение под командованием Грека. Это был смуглый жилистый мужик, лет за тридцать, с косым шрамом на лице и бородатый.
— В армии кто служил? — окинул он взглядом новичков.
— Да, — ответили все трое.
— А тебе, батя, сколько лет? — уставился он на Деда.
— За шестьдесят.
— В бою не развалишься?
Тот молча вынул из кармана пятирублевик, положил на указательный и средний пальцы. Побагровев, надавил большим, монета согнулась.
Грек, взяв её в руку, озадаченно повертел:
— Ну, ты даешь!.. Беру свои слова обратно.
Затем представил остальных бойцов, стоявших рядом с отвисшими челюстями. Их было четверо. Позывные: Робин, Козак, Ведьма и Сарацин. Все загорелые, обвешанные оружием и в камуфляже рыжей расцветки под бронежилетами.
— Так, а теперь введу вас в курс дела, — Грек вернул Деду монету. — Наш отряд — один из лучших в конторе[150]. Численность — семьсот бойцов. Командир — Ратибор, Герой России. В прошлом — подполковник спецназа. Фактически все ротные и взводные — тоже бывшие офицеры. Ну а мы, отделенные, из сержантов. На войне по многу лет. Так что бузить не рекомендую. В бою делать так, как я скажу. Если кто очканёт, пристрелю. Шутка! — растянул он губы в неприятной улыбке.
Браток поежился, Дед воспринял все спокойно, а Юрка спросил:
— А что на вас за камуфляж? Раньше я такого не наблюдал…
— Тропический, — сказал Грек. — На днях прилетели из Африки.
— Из Африки?! — вылупил Браток глаза. — Чего там делали?
— Играли, пацан, — пробасил Сарацин. — С Аль-Каидой. Слыхал про такую зверюку?
— Н-нет… — повертел тот головой.
— Да ты, брат, совсем темный! — хлопнул его по плечу рукой в тактической перчатке Сарацин. Другие вагнеровцы загоготали.
Остаток дня и часть ночи прошли в подготовке — на позиции завозили дополнительные БК, ручные и автоматические гранатометы. В посадки подтягивалась артиллерия с бронетехникой, ещё какие-то подразделения.
— Это чьи такие? — спросил Юрка у отделенного.
— Морпехи и казаки с ополченцами. Будут нас поддерживать.
Перекусив сухпаем с водой из фляг, остаток ночи бойцы передремали. А как только засерел рассвет, по юго-восточной окраине Попасной ударили пушки и РСЗО. Вслед за огневым валом в атаку молча поднялись «штурма́».
На поле перед ними вспучились разрывы, от видневшихся вдали хат загрохотало ответно.
С автоматом навскидку, в каске, бронике, разгрузке с шестью магазинами и пятью гранатами в кармашках Юрка тяжело бежал за Греком. По бедру била сухарная сумка, спину оттягивал штурмовой ранец с дополнительным БК.
Рядом с ним топали берцами Дед с Братком, по другую сторону — ещё несколько бойцов отделения. Впереди разорвался снаряд, над головами пронеслись осколки, позади раздался крик боли.
— Ходу! — обернулся Грек. Подбежали к крайней из длинной череды хат. Рядом валялось перевернутое орудие, вокруг залитые кровью тела. На рукавах желто-синие повязки. Из окна хаты напротив секанул пулемет.
— Хэк! — метнул гранату Дед, внутри грохнуло, пулемет захлебнулся. В дымный проем тут же сиганул Грек, за ним — Ведьма и Дед с Юркой.