Засиделись они тогда допоздна, многое обсудили, и Серега согласился.
Потом все закрутилось как в том самом кино, только без романтики, как и предупреждал Юрка. Бригада из полутора десятка «бойцов», замыкавшаяся на Донецк, обеспечивала безопасность плативших им коммерсантов и вступала в стычки с другими — залетными, желавшими поживиться; выполняла заказы по отъему бизнеса у конкурентов или прессовала их, за что неплохо платили. Таких бригад в Донбассе был не один десяток, и они успешно окучивали капитал. В розницу и оптом.
Осложняли работу правоохранители, в первую очередь менты, занимавшиеся примерно тем же. Когда интересы тех и других пересекались, начинались разборки, в которых всегда выигрывали люди в погонах, ибо за ними стояло государство.
Часть братков отстреливали, другие шли по этапу, а потом все налаживалось до новых.
В одну такую спустя пару лет и попал Ионаш. К тому времени его приятель Юрка покоился на кладбище с простреленной головой, а состав бригады наполовину сменился.
Отрабатывая очередной заказ высокопоставленных клиентов из Донецка по захвату двух шахт-копанок[68] в пригороде соседней Брянки, её бойцы нарвались на конкурентов из местной милиции, получавших от хозяев копанок свою долю.
Те, выехав на место, попытались задержать рейдеров, и завязалась перестрелка. Один из оперативников получил пулю в живот, а налетчики, прыгнув в машины, скрылись.
Спустя несколько дней Серегу с ещё одним бойцом повязали, и теперь велось следствие.
На очередной допрос закованного в наручники Ионаша представили через неделю.
— Хреново выглядишь, парень, — кивнув на стул, щелкнул зажигалкой следователь.
— Ничего, как-нибудь, — исподлобья взглянул на него Серега.
— Так и не вспомнил, кто шмальнул в нашего опера? Он, кстати, слава богу, выздоравливает.
— Не помню.
— Ну-ну, — выдул дым вверх следователь. — А нам теперь и не надо. Твой подельник написал явку с повинной. Опера подстрелил ты. — И зачитал бумагу.
— Брехня! Это не я! — вскинулся подследственный и тут же получил дубинкой по печени от стоявшего рядом охранника.
На следующий день состоялась очная ставка (бывший коллега все подтвердил), а через месяц заседание Стахановского горнарсуда, где Сергею Викторовичу Ионашу, 1989 года рождения, ранее не судимому, со средним образованием, холостому, определили шесть лет колонии строгого режима. Чтобы, как говорят в армии, «служба раем не казалась».
Далее были Артемовский СИЗО и ИТК-11 в городе Брянке. В новой Украине преступники, в целях гуманности, отбывали наказание, как правило, по месту жительства, что было одним из завоеваний демократии.
Глава 8. Грузинский гамбит
бодро выводил мягкий баритон на языке горцев, перемежаясь со звуками барабана.
— Кто этот артист и о чем поет? — угнездив ноги на стол и оглядывая открывающуюся внизу панораму, поинтересовался Джек Блад у подполковника Куртадзе.
Тот был командиром грузинского мотострелкового батальона, неплохо говорящим по-английски.
— Это наша гордость — Вахтанг Кикабидзе, батоно[69], — гортанно ответил подполковник, откупоривая очередную бутылку «Хванчкары». — И поет он о маленькой птичке.
— А я думал, о девках! — подставил бокал под рубиновую струю Залесски, блестя темными очками.
— И я, — щелкнул пузырем жвачки Родригес.
Все четверо сидели в полупустом летнем ресторане на верхней площадке горы Мтацминда[70], озирая сверху вечерний Тбилиси. Озаряемый лучами заходящего солнца он был непередаваемо красив и живописен.
После выполнения своей миссии в Кабуле, где во время перестрелки с талибами погиб Пирсон, уже известные читателю солдаты удачи поочередно служили в Ираке и Пакистане, а теперь работали на режим Саакашвили.
Учебный центр Минобороны Грузии в Крцаниси, где представители «дяди Сэма» ковали для Саакашвили новую армию, находился в пригороде столицы, и практически каждый вечер, после службы, инструкторы, жившие в номерах гостиницы «Ваке», отрывались по полной.