Сдав чемодан с гитарой и бушлат в камеру хранения, морпех вскоре покинул аэровокзал и снова воспользовался услугами метро, домчавшего его до станции «Площадь революции». Там, восхищенно обозрев шедевр инженерии и искусства, Сашка обнаружил у одного из пилонов увековеченного в бронзе матроса, чему весьма обрадовался.
— Здорово, браток! — остановился рядом.
А затем пощупал отполированный многими руками ствол его нагана.
Далее, определившись с выходом, гость столицы вознесся наверх и через десять минут с трепетным чувством (сказались политзанятия) ступил на гранит брусчатки главной площади Страны Советов.
Она оказалась меньше, чем в документальных лентах, которые видел, но все остальное впечатляло. Зубчатые стены древнего Кремля, Мавзолей с застывшими у входа часовыми и уходящие в небо, увенчанные рубиновыми звездами Спасская и Никольская башни.
Народу на площади было немного — школьники да несколько групп туристов, а вот к Мавзолею тянулась очередь.
— М-да, — подойдя ближе, нахмурился Сашка. — Хрен попадешь к «дедушке». Тут рыл двести будет.
В это время его кто-то тронул сзади за локоть. Обернувшись, увидел стоящего рядом мужчину средних лет, в сером костюме с галстуком, который с интересом его оглядел и довольно хмыкнул.
— Понравился? — спросил Сашка с иронией.
— Ещё бы. Я когда-то служил в ВДВ, богато у тебя прыжков, сержант, — кивнул тот на форменку, где в числе других красовался жетон «Парашютист» с цифрой 15 на подвеске.
— Ясно, — понял его интерес морпех. — У нас в десантно-штурмовом у ребят было и побольше.
— В отпуск или запас?
— На дембель. Еду через Москву, хотел посетить Мавзолей, да, видно, не судьба. Народу много.
— Это не беда, — чуть улыбнулся незнакомец. — Щас решим.
И сделал знак прохаживающемуся вдоль очереди милицейскому капитану.
— Слушаю, товарищ майор, — подойдя, тихо сказал тот. И покосился на Шубина: — Нарушает?
— Наоборот, отдав стране воинский долг, возвращается домой и желает видеть Ильича. Проводи в начало очереди.
— Есть! — ответил капитан. И Сашке: — Пройдемте.
— Спасибо, товарищ майор, — поблагодарил тот незнакомца, после чего оба пошагали вперед. К революционной святыне.
«Интересный дядька», — промелькнуло в голове Шубина.
Между тем они подошли к началу очереди.
— Прошу задержаться, — протянул руку капитан перед третьей от входа тройкой. А потом Шубину: — Пожалуйста.
Сашка монолитно стал впереди, подумав про себя: «Вот это тпруха»[4], и сделал приличествующее месту лицо, выражающее скорбь и отрешенность. Через несколько минут в числе других он ступил под гранитный свод, где в небольшом фойе стояли ещё два милицейских стража и один гражданский, шарящие по процессии глазами. Лежащий в стеклянном, освещенном приглушенным светом гробу вождь мирового пролетариата был похож на восковую куклу.
«В кино он совсем не такой», — мелькнула в голове мысль. Но Сашка её тут же отогнал. Впечатляясь.
Миновав постамент с выставленным на обозрение телом, он вышел вслед за хлюпающей носом теткой на свежий воздух и проследовал вдоль кремлевской стены с многочисленными на ней табличками.
Затем Сашка выяснил, где находится Старый Арбат, доехал туда и послушал песни бардов.
Когда же на столицу опустился вечер, автобус-экспресс помчал его по проспектам и площадям в аэропорт Внуково.
Там морпех прогулялся по громадным залам в бодром шуме прибывающих и улетавших граждан, полюбовался электронной россыпью многочисленных рейсов на громадном табло, а также многочисленными красивыми девицами.
В связи с задержкой рейса посадку объявили в три ночи, сонные пассажиры погрузились в ЛиАЗ и стоя доехали до трапа самолета.
Спустя минут пятнадцать, вырулив на бетонку, Ту-154 взлетел, размеренно загудели турбины.
— Так-то лучше, — бормотнул сержант, посасывая карамельку «Взлетная».
Проснулся он от похлопывания по плечу и нежного девичьего: «Морячок, просыпайся». Салон был пуст, в него вливалась утренняя прохлада, рядом стояла бортпроводница.
— Подъем! — открыл глаза Сашка, после чего вскочил, чмокнул девушку в щечку (та рассмеялась) и, шмякнув на голову бескозырку, направился по ковру в сторону открытого люка.
Спустившись вниз по трапу, моряк ступил на землю и, разведя руки в стороны, заорал: «Здравствуй, Донбасс! Я вернулся!»
Глава 2. Это было под Ровно
— Вставай, хлопче, — послышалось сквозь сон, и Васыль перевернулся на бок.