Статистика утра была ещё печальнее. Число убитых при столкновениях на майдане выросло до сотни, из них в бюро судмедэкспертизы доставили шестьдесят семь тел гражданских, многие из которых были подстрелены с высоток неизвестными снайперами.
К этому времени ряды киевского «Беркута» значительно поредели. Несколько бойцов были убиты прицельными выстрелами в спины, ещё десяток получили множественные переломы и увечья, а оставшиеся напоминали видом гладиаторов, сражающихся кому-то на потеху.
Их щиты опускались все ниже, руки с дубинками затекли от ударов, защитная «черепаха» едва держалась. В один из таких моментов к бойцам правосеков прибыло свежее подкрепление.
Прямо перед Шубиным, вращая над головой гудящей цепью, с шипованным шаром на конце, из рядов атакующих выскочил здоровенный малый и с криком «москалiв на ножi!» обрушил его на голову стоящего плечо в плечо с майором сержанта Мити Васнецова. Не выдержав удара, шлем спецназовца треснул, а Митя, ойкнув, повалился назад, забрызгав товарищей мозгами с кровью.
— Ах ты ж гад! — взвыл от отчаяния майор и, сделав стремительный выпад, перебил нападавшему горло дубинкой.
— Сотныка, сотныка Олеся вбылы![83] — отхлынула в этом месте толпа назад, а потом Шубина что-то ударило в плечо, и вверху закружилось небо. С летящими вниз черными хлопьями и хвостами дыма.
Очнулся он в просторной, с белым потолком и запахом лекарств комнате. В ней, хрипя и стеная, на кроватях лежал ещё десяток раненых.
— Где я? — прохрипел Шубин подошедшей женщине в белом халате.
— На Оболоне, в больнице, — нагнувшись, она поднесла к губам майора поилку. — Вот, глотните и молчите. Вам нельзя разговаривать.
— А мои ребята где? — утолив жар в груди, прошептал Шубин спекшимися губами.
— Я не знаю…
Застонав и сделав над собой усилие, он попытался поднять голову и снова уплыл во тьму, вязкую и с кошмарами, а когда очнулся, увидел сидящего рядом с костылем подмышкой, Валеру Шалимова в больничном халате.
— Ты? — горячечно блеснул глазами Шубин.
— Я, — с кряхтеньем уселся тот на пластиковый стул у кровати. — Ну, вы нас и напугали. Были без сознания почти неделю!
— Вас — это кого?.. — спросил Шубин.
— Оксану Андреевну и меня. Она ушла час назад, всю ночь сидела рядом.
— Как у неё дела? — забеспокоился майор. — Как дети?
— Все нормально.
— А как обстановка там? — скосил Шубин глаза на ближайшее окно. — Чем все закончилось?
— Полный абзац. Янукович сбежал, тварь! С начальником СБУ и Генеральным прокурором. Власть теперь у майданутых.
— А как «Беркут»?
— Костюк всех увез на базу. Живых и мертвых.
— Наши все целы?
— Все, кроме Васнецова. Светлая ему память!..
Оба надолго замолчали.
— Так кто теперь во главе страны? — спросил чуть позже Шубин.
— Председатель Верховной Рады Турчинов, премьер-министром стал Яценюк, а во главе МВД — Аваков.
— Первый гомосек, второй кролик, третий баптист, — гадливо скривился майор. — Бедная Украина! И кто же их назначил?
— Майдан, — пожал плечами Шалимов.
В это время в палате появился старенький врач в сопровождении медсестры, чем-то похожий на Айболита.
— Так, больной, в койку, — легонько похлопал по плечу Шалимова. — Ну, как вы, батенька? — Уселся на его место.
— Ничего, терпимо, — тихо произнес Шубин. — У меня, насколько понял, огнестрел?
— Огнестрел, батенька, огнестрел, — кивнул седой головой доктор. — С повреждением правой лопатки. Могло быть хуже, если б не бронежилет. А это вам на память, держите. — И он вложил в руку Шубина пулю.
— От натовской снайперской винтовки «Гепард М-4», — внимательно осмотрел её майор. — У нас таких нету.
— Может, и так, — блеснул стеклами очков врач. — А сейчас вас погрузят на каталку, и я осмотрю рану. — Анна Львовна, — обернулся к медсестре, — распорядитесь.
— И долго мне тут лежать?
— Если все пойдет хорошо, недели две-три, может, чуть больше.
Вслед за тем Айболит встал и продолжил обход палаты.
После осмотра, перевязки и других процедур ближе к обеду в палате появилась Оксана в накинутом на плечи халате и с объемистым пакетом.
— Здравствуй, Саша, — присела на стул, сдерживая слезы.
— Привет, — улыбнулся Шубин, чувствуя запах знакомых духов. — Как сама, как дети?
— С нами все хорошо. Ты-то как? Вон, какой бледный…
— Не беспокойся. Со мной все нормально.