На стене зала обыскиваемого дома в числе других висела фотография трех российских сержантов ВДВ с орденами и медалями на груди, окаймленная виньеткой «В память о Чечне».
— Цэ ты? — ткнул пальцем Сыч в крайнего справа, после чего воззрился на хозяина. Тот вместе с женой, сынишкой лет восьми и престарелой матерью стояли напротив под наведенными на них дулами автоматов.
— Я, — вызывающе вздернул подбородок хозяин, средних лет мужчина, высокий и с пустым, заткнутым за пояс, рукавом рубахи.
В это время в дом вошел довольный нацгвардеец с охотничьим карабином в руке.
— Ось, знайшов у коморi!
— Твiй? — вздернул левую бровь Сыч.
— Мой, — последовал ответ.
— Та ти сепаратист, — ухмыльнулся Сыч, — пiдеш з нами.
— Русише бандит! — переведя взгляд с фотографии на мужчину, скривил губы Рунге.
Когда хозяина дома стали выводить, женщина с криком «не пущу!», бросилась к дверному проему, но Сыч свалил её ударом ноги в живот, после чего сам покатился на пол от удара вырвавшегося из рук солдат бывшего десантника. Тот прыгнул к брякнувшему о доски «коротышу», но схватить оружие не упел — Залесски прошил инвалида тремя выстрелами из своей М-16.
— Кiнчайте усiх! — выхаркнул изо рта выбитый зуб Сыч, вставая на ноги, и треск автоматных очередей слился с криками убиваемых.
Когда последняя дымящаяся гильза со звоном откатилась к порогу, «чистильщики», убедившись, что все мертвы, продолжили обыск. При этом Рунге снял со стены в одной из спален приглянувшуюся ему небольшую, древнего письма икону, Сыч вырвал из ушей залитой кровью женщины золотые сережки, а остальные ограничились разного рода понравившимися им вещами.
Когда вся группа с чувством выполненного долга вышла из кисло воняющего порохом дома, в разных концах поселках слышалась беспорядочная стрельба, вопли местных жителей и лай перепуганных собак. Зачистка продолжалась. Около восьми вечера, в сиреневых сумерках гаснущего дня, она была закончена с подсчетом конечных результатов.
Собравшиеся в здании поселкового Совета младшие командиры доложили старшему о выявлении и ликвидации трех оказавших неповиновение сепаратистов, а также аресте ещё шестерых, в том числе двух женщин.
— Пiшли, я гляну, — записав все в журнал боевых действий, поднялся тот из-за стола, над которым уже висел портрет Бандеры.
На небольшой площадке перед административным зданием стояли несколько пыльных бэтээров с БМП, окруженных гоготавшими бойцами (многие были явно навеселе), а чуть в стороне, у окаймлявших её кустов сирени, под охраной двух бойцов угрюмо стояла захваченная в плен группа местных жителей. Мужчины (среди них подросток и старик) были в кровоподтеках и ссадинах, женщины с растрепанными волосами и заплаканные.
При коротком разбирательстве выяснилось, что все они являлись местными активистами, призывали односельчан не подчиняться новым украинским властям и обращаться за помощью к России.
— I цей шмаркач? — кивнул батальонный командир на щуплого подростка.
— Так, пане маiор, — ответил один из охранявших пленных нацгвардейцев. — Двух заарестованних i iого виказав ось цей патрiот.
Рядом тут же материлизовался юркий, с бегающими глазами тип, сообщивший, что он за новую власть, которой готов служить верой и правдой. По его словам, мальчишка отказывался изучать украинский язык в школе и призывал к этому других, а во время одного из митингов швырнул камень в представителя «Свободы», приезжавшего в поселок для ведения агитационной работы.
— А ты сам хто будеш? — заинтересованно оглядел «патриота» майор. — I чим займаешься?
— Я Сергей Маркович Осмачко, — подобострастно ответил тот. — Преподаю физкультуру в поселковой школе.
— Наша людина, — покровительственно похлопал Осмачко по плечу Сыч, а Рубин перевел суть беседы наемникам, и те одобрительно закивали.
— З цього часу ты тутешний староста, — заявил майор. — А чi е у селiщи ще патрiоты?
— Как же, — настороженно покосившись на арестованных, наклонился к нему новоиспеченный староста, — имеются. Мой кум Петро Ломака и сосед Иван Гнидин. Недавно вернулся из заключения.
— Гаразд, — констатировал батальонный начальник. — Завтра о шостiй ранку усiм бути в комендатурi, — он кивнул на здание поссовета. — Отримаетэ посвiдчэння, зброю та завдання[112].
— Есть! — осклабившись, изобразил строевую стойку Осмачко. — Рад стараться!
На следующий день, выставив на окраине поселка несколько блокпостов, группа зачистки, прихватив арестованных, вернулась в аэропорт, в котором уже были развернуты батареи залпового огня «Град» и изготовлены к бою самоходные артиллерийские установки.
112
Отлично! Завтра в шесть утра всем быть в комендатуре. Получите удостоверения, оружие и задание (